Китайские мотивы: Вышивка. Китайские мотивы | Филипсон Кэрол

Содержание

Свадебный торт Китайские Мотивы заказать в по цене от 990руб. в кондитерской Iris Delicia

[Bitrix\Main\ArgumentException] 
Empty primary found when trying to query HighloadBlock row. (100)
/home/bitrix/www/bitrix/modules/main/lib/orm/data/datamanager.php:596
#0: Bitrix\Main\ORM\Data\DataManager::validatePrimary(array)
	/home/bitrix/www/bitrix/modules/main/lib/orm/data/datamanager.php:300
#1: Bitrix\Main\ORM\Data\DataManager::getByPrimary(array)
	/home/bitrix/www/bitrix/modules/main/lib/orm/data/datamanager.php:333
#2: Bitrix\Main\ORM\Data\DataManager::getById(NULL)
	/home/bitrix/www/bitrix/templates/iris/components/bitrix/catalog/.default_old1/bitrix/catalog.element/.default/template.php:1410
#3: include(string)
	/home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component_template.php:720
#4: CBitrixComponentTemplate->__IncludePHPTemplate(array, array, string)
	/home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component_template.php:815
#5: CBitrixComponentTemplate->IncludeTemplate(array)
	/home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component.
php:735 #6: CBitrixComponent->showComponentTemplate() /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component.php:683 #7: CBitrixComponent->includeComponentTemplate() /home/bitrix/www/bitrix/modules/iblock/lib/component/base.php:4135 #8: Bitrix\Iblock\Component\Base->loadData() /home/bitrix/www/bitrix/modules/iblock/lib/component/base.php:4114 #9: Bitrix\Iblock\Component\Base->initialLoadAction() /home/bitrix/www/bitrix/modules/iblock/lib/component/element.php:270 #10: Bitrix\Iblock\Component\Element->initialLoadAction() #11: call_user_func(array) /home/bitrix/www/bitrix/modules/iblock/lib/component/base.php:4299 #12: Bitrix\Iblock\Component\Base->doAction() /home/bitrix/www/bitrix/modules/iblock/lib/component/base.php:4317 #13: Bitrix\Iblock\Component\Base->executeComponent() /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component.php:638 #14: CBitrixComponent->includeComponent(string, array, object) /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/main.
php:1037 #15: CAllMain->IncludeComponent(string, string, array, object) /home/bitrix/www/bitrix/templates/iris/components/bitrix/catalog/.default_old1/element.php:129 #16: include(string) /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component_template.php:720 #17: CBitrixComponentTemplate->__IncludePHPTemplate(array, array, string) /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component_template.php:815 #18: CBitrixComponentTemplate->IncludeTemplate(array) /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component.php:735 #19: CBitrixComponent->showComponentTemplate() /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component.php:683 #20: CBitrixComponent->includeComponentTemplate(string) /home/bitrix/www/bitrix/components/bitrix/catalog/component.php:171 #21: include(string) /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component.php:594 #22: CBitrixComponent->__includeComponent() /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/component.
php:653 #23: CBitrixComponent->includeComponent(string, array, boolean) /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/classes/general/main.php:1037 #24: CAllMain->IncludeComponent(string, string, array, boolean) /home/bitrix/www/products/index.php:466 #25: include_once(string) /home/bitrix/www/bitrix/modules/main/include/urlrewrite.php:159 #26: include_once(string) /home/bitrix/www/bitrix/urlrewrite.php:2

Китайские мотивы рококо Текст научной статьи по специальности «Искусствоведение»

С. А. Гудимова

КИТАЙСКИЕ МОТИВЫ РОКОКО

Искусство рококо — это по преимуществу искусство прикладных форм, в первую очередь оно связано с ансамблем интерьера. Сюда включаются мебель, фарфор, ткани, столовая посуда, бронза, множество безделушек, а также живопись и скульптура. Одной из особенностей стиля была метаморфоза (или иллюзия метаморфозы) предметов и материалов как в прикладном искусства, так и в живописи, графике и скульптуре.

Ведущим декоративным моментом в создании каждой вещи становится рокайльный орнамент, в основе которого лежит арабеска. Ее основными мотивами, разработанными в творчестве ху-дожников-орнаменталистов, стали стилизованные органические формы раковины, морской волны и пены, растений. Повсюду используется один и тот же художественный язык — в мебели сложных криволинейных очертаний, фарфоровой пластике, часах, бра, табакерках и т.п. На первый взгляд, функциональное назначение и применение предметов непонятны, они производят впечатление чисто декоративных элементов. Живопись, графика и скульптура рококо также обретают особые свойства в рамках данного стиля. Преображается не только сам материал, но и фактура предмета. Вся природа в живописи и графике творится заново, но уже в искусственном виде. Наоборот, в скульптуре мифологические персонажи обретают облик реально существующих людей.

Мода рококо с помощью корсета и фижм уподобляет человеческое тело очертаниям рокайльной арабески. Различные метаморфозы воплощены и в пластике движений, и в бытовом поведении, например в обеденных церемониях.

Вся эфемерность и фантастичность рококо требует для его восприятия воображения. Так, интерьер салона рококо становится сценическим пространством. По закону театра вещь на сцене приобретает те свойства, которые требуются для спектакля. Весь набор стилистических приемов рококо направлен на создание иллюзии пребывания в ином, фантастическом пространстве, и это определяло стиль жизни, характер поведения, материальную и духовную среду. Именно тотальная театрализация эпохи родила иллюзию метаморфозы всего предметного мира рококо, явившейся одной из главных особенностей художественной системы стиля.

В светском мире рококо грани между реальным и искусственным были настолько неуловимы, а отношения между искусством и жизнью так непосредственны и гармоничны, что можно даже говорить об определенной мифической отрешенности рокайльного мироощущения аристократических салонов того времени. Рококо принято считать искусством об искусстве. Но рококо было не только искусством элитарным, а образом жизни французской аристократии. Ведь искусство в искусственной среде не только созерцается, а вполне реально проживается.

Антуану Ватто (1684-1721) — создателю галантного жанра, интимной живописи настроения, тонких душевных переживаний и чувств, несомненно, принадлежит роль ведущего мифотворца ро-кайльного образа жизни, этой милой фантазии о жизни-игре, жизни-театре, жизни-сне и об искусстве — воплощении этого сна. Ватто удалось воплотить образ мимолетного, утонченно галантного поэтического мига, меланхолически сладостного интимного чувства, ностальгического ощущения уходящего невозвратного времени.

Любимой аллегорией рококо стала картина Ватто «Отплытие на остров Киферу» (1717, Париж, Лувр). Киферу — мифический остров, остров богини любви Венеры, вожделенный рай всех влюбленных. Здесь царит вечный праздник. Мужчины там внимательны и галантны, женщины — прекрасны и нежны. Именно эта картина, ставшая символом особого мировидения действительности, принесла художнику светское и академическое признание. Он был принят в Академию художеств как живописец галантных празднеств. Такого жанра до Ватто Академия не рассматривала.

Ватто создал мир, которого не было, но в который верили те, кто старался видеть себя в его персонажах. Они верили в реальность сотворенного художником пленительного мифа.

Шарль Бодлер в своей краткой «энциклопедии живописи» -стихотворении «Маяки» — очень точно написал о Ватто и мироощущении рококо (приведем этот отрывок в двух переводах):

Ватто, — вихрь легких душ, в забвенье карнавальном Блуждающих, горя, как мотыльковый рой, — Зал свежесть светлая, — блеск люстр, — в круженье бальном Мир, околдованный порхающей игрой!.

.

(Перевод В. Иванова)

Невозвратный мираж пасторального рая, Карнавал, где раздумий не знает никто, Где сердца, словно бабочки, вьются, сгорая, — В блеск безумного бала влюбленный Ватто.

(Перевод В. Левика)

Л. Тик в статье «Картины Ватто», которую он включил в сборник В.-Г. Вакенродера «Фантазии об искусстве», пишет: «Часто я слышу, как почитатели великих мастеров говорят об этом художнике с известным пренебрежением, и всякий раз это причиняет мне боль, ибо я нередко до глубины души наслаждался его картинами. Признаю, что вокруг этих творений веселой души нет сияния святости и величия, что из этой легкой танцевальной музыки, написанной красками, не говорит восторг и стремление к небесам. Но никогда не мог я быть столь суров, чтоб отвернуться от прелестнейшего в нашем обыденном существовании, не чувствовать того, что создает очарование в жизни тысяч и тысяч смертных.

<…> Разве не дозволено художнику воспринимать и представлять облагороженными обычные удовольствия, веселые часы простых чувственных радостей, изящные, легкие фигуры? — Ведь человеческий дух удивительно богат, он без напряжения охватывает своими объятиями противоположные предметы, самое разделенное часто бывает не так далеко друг от друга, как кажется нам с первого взгляда.

Тогда, любезный читатель, когда проникнут в тебя земные звуки, когда танцевальная музыка окрылит твои ноги и ты, непроизвольно улыбаясь, внутренне последуешь за ней, и она приведет тебя в страну, полную воздушных образов, и ты почувствуешь себя там у себя дома, и в твою память возвратятся все весело прожитые мгновения, — тогда иди смотреть картины Ватто» (1, с. 142143).

Рококо в музыке особенно ярко проявилось в творчестве знаменитых французских клавесинистов Луи Клода Дакена, Франсуа Куперена и Жана Филиппа Рамо. Для их сочинений характерна камерность и миниатюрность форм, господство хрупких, грациозно-кокетливых образов. Музыка рококо глубоко интимна. Это мир нежных утонченных или скерцозных образов буколического, галантного, салонного характера. Сочинения рококо отличает прихотливая изысканность линий, дробность рисунка и широкое развитие орнаментально-декоративного начала. Господствовал гомофонный склад, элементы полифонии применялись очень скупо. Композиторы рококо отходят от монументальных форм барокко.

Интимность, прихотливость форм, декоративность свойственна и литературе рококо. У этого направления не было четкой теоретической концепции, однако можно с определенностью говорить о чертах стиля в произведениях разных жанров. Салоны первой половины XVIII в., где формировался стиль рококо, значительно отличались от прециозных кружков предыдущего столетия. Они стали интимнее и внешне оппозиционнее по отношению к официальным вкусам. В этом они были наследниками дворянского ли-бертинажа, подменившего борьбу с абсолютизмом воинствующим позерством и цинизмом. Однако в жарких спорах, которые велись в салонах, часто затрагивались серьезные вопросы, и именно в салонах начала формироваться идеология просветительства. В литературе рококо, особенно в ее малых формах — галантных поэтических миниатюрах, — постоянно звучали оппозиционные мотивы, нередко откровенно атеистические и антифеодальные.

К живому и острому «языку рококо» часто обращались и просветители: Монтескьё («Книдский храм»), Вольтер («Орлеанская девственница» и лирика малых форм), Дидро («Нескромные сокровища»). Но их произведения лишены легкости и изящества созданий рококо. Их маски становятся рупорами идей, их маски часто используются лишь для насмешек, жестких и беспощадных. 88

У истоков поэзии рококо стоят два поэта, чьи творческие принципы сложились еще в предыдущем столетии: Гийом-Амфри де Шолье (1639-1720) и Шарль-Огюст Лафар (1644-1712). Они писали в основном небольшие дружеские послания, в меру иронические, в меру гривуазные, прославляющие сельское уединение, любовь и вино. Поэты призывают наслаждаться мгновениями быстротечной жизни. В этой «поэзии мимолетностей» жизнь предстает как пастораль в духе знаменитой картины Ватто «Отплытие на остов Киферу», как нескончаемое, веселое празднество, галантный маскарад. Через изысканные иносказания и перифразы поэтов рококо постоянно проходит тема чувства и разума. Ориентируясь на поэзию Античности и раннего Возрождения, Шолье и поэты его круга отыскивали в ней мотивы чувственной любви, наслаждений, приятного безделья. Особенно популярны были Анакреонт, Тибулл, Овидий (как автор «Любовных аллегорий» и «Науки любви»).

Конечно, воплощение мимолетных ощущений, наслаждения не столько острого, сколько утонченного требовало новой поэтики, новых литературных жанров и форм. Складываются принципы поэзии малых форм с ее излюбленными жанрами — мадригалом, эпиграммой, экспромтом, которые требовали лаконичности и изящества (2).

Грациозно-шаловливый стиль рококо отразился и в прозе малых форм — повести, новелле, сказке, нередко выдержанных в «восточном» духе. Обращение к Востоку не было случайным. Восточная «нега», блаженное сладострастье лени, роскошь, особая чувственность находили живой отклик у писателей рококо. Изображение Востока сочеталось с элементами чудесного, волшебного. Персонажами сказок становились китайские принцессы и султаны, феи и гномы. Восток, как и остров богини любви Венеры, стал метафорой мира грез, царства упоительной мечты.

Культурная элита Европы создала утопическую картину идеального Китая, умозрительно противопоставленного Западу как миру утраченной мудрости. Интеллектуальный интерес к Китаю в Европе и России в целом проявился в русле поисков духовного совершенства личности и рационального мироустройства общества, актуальных для Запада в то время.

Особые причины лежали в основе формирования шинуазри / «китайщины» в западном искусстве. Термин «шинуазри» происходит от французского слова chinoiserie, означающего «китайщину /

китайский стиль», «китайскую (фарфоровую) безделушку, орнамент» или «ненужное осложнение», «мудрствование» (3). Сделанные непонятным способом из неизвестных материалов чудесные вещи, доставляемые в Европу судами Ост-Индских компаний, сохраняли «аромат Востока». Именно такое мимолетное ощущение и дало начало западным стилизациям шинуазри, модным в Европе с короткими перерывами с конца XVII до первых десятилетий XIX в. Иное понимание категории прекрасного, предлагаемое китайской культурой, было ново для Европы. Западных художников очаровывали прозрачные краски китайской палитры — в фарфоре и кантонских эмалях, необычность и причудливость китайского орнамента — в тканях и лаковых изделиях и рафинированная отточенность форм — в произведениях всех видов китайского искусства. Но сама потребность в восприятии его возможностей была обусловлена тенденциями развития европейских художеств: западные мастера черпали из нового источника вполне определенные идеи и формы, чтобы ассимилировать и развивать их по своему усмотрению (3).

Век Просвещения, совпавший в Европе с эпохой абсолютизма, во многом определил стиль жизни и манеру поведения европейских государей, выступавших главными заказчиками произведений искусства. Красивые сказки о справедливых и сильных восточных правителях стимулировали воображение европейских монархов. Своеобразным откликом можно считать популярность изображений «просвещенных» европейских монархов в кругу ученых и художников. Но, конечно, о той полноте власти над своими подданными, которой располагали императоры Китая, на Западе можно было только мечтать. Эти мечты побуждали создавать обстановку в «китайском стиле», ставшую знаком власти и роскоши. Стремление к великолепию и изяществу как осознанному стилю жизни при своем воплощении требовало значительных материальных затрат и наиболее последовательно могло проявиться тогда лишь в придворной культуре.

Наиболее показательным свидетельством увлечения Людовика XIV (на троне 1643-1715) Китаем было строительство Фарфорового Трианона (1670-1671) по проекту Луи Лево в Версальском парке. Цветовая схема интерьера соответствовала духу раннего стиля шинуазри — белые гипсовые стены отделывались синими орнаментами, подражавшими в колорите росписи китайского фар-90

фора эпохи Мин, так же была окрашена и мебель. Отличавшиеся более теплым колоритом вышивки с цветочными узорами, использованные в интерьере Трианона, имели китайское происхождение. Этот миниатюрный дворец, идея строительства которого, возможно, была подсказана фарфоровой пагодой Нанкина, считавшейся в Европе того времени одним из чудес света, положил начало процессу создания «китайских» чайных домиков, пагод и павильонов, строившихся в Европе в XVП-XVШ вв. Форма пагоды была широко распространена и в прикладном искусстве эпохи (3).

Взаимодействие с китайской эстетикой в прикладных искусствах стиля рококо оказалось наиболее эффективным и плодотворным, поскольку сближение проявилось здесь не только в виде заимствования формы, но и на уровне структурного соответствия. Дальневосточная эстетика отвечала эстетике рококо сходным пониманием материала, органической структурой предметов, асимметрией деталей при симметричном построении целого, пониманием «пространственности» свободного фона, осознанием прелести каждой детали и бытовой мелочи.

В шинуазри последовательно решалась задача освоения пространственной среды при помощи особых декораций в «восточном духе». Преследуя эту цель, европейские архитекторы и художники обнаружили способность к созданию ансамблей, которые объединяли и пронизывали общими ритмами архитектурные композиции, убранство интерьеров, оформление элементов садовой архитектуры и самого сада. Влияние китайского искусства сказалось в следовании иным принципам организации природной среды. На смену регулярному парку XVII в. пришел пейзажный парк нового столетия. В Европе он получил название «англо-китайского» парка и в значительной мере отразил эстетическое отношение к природному материалу, ранее почти незнакомое европейской культуре.

Авторами подобных идей организации пейзажной среды стали сразу несколько английских архитекторов — У. Кент, Г. Хор, Ч. Гамильтон и У. Чемберс. Именно они, вдохновленные образом китайского сада Юаньминъюань, содействовали распространению вкуса к «благородной дикости» и живописности, свойственной китайским паркам, творческому использованию скал и воды, элементов разнообразия и неожиданности в английских садах (3).

Сторонники английского парка воспринимали его как воплощение свободы, вдохновенный возврат к природе. Жак Делиль в поэме «Сады» писал:

Один являет нам симметрии закон Изделия искусств в сады приносит он, Повсюду разместив то вазы, то скульптуры, Из геометрии взяв строгие фигуры, Деревья превратит в цилиндры и кубы, Каналы — в ручейки. Все у него рабы. Он деспот, властелин, надменный и блестящий, Другой все сохранит: луга, овраги, чащи, Пригорки, впадины, неровность, кривизну, Считая госпожой естественность одну.

(Перевод И.Я. Шафаренко)

На самом деле «естественный» парк был далек от естественной природы. «Естественность» в то столетие предполагала не простое подражание природе, а искусное ее воспроизведение в соответствии с определенными идеалами и образцами. Среди этих образцов — живописные полотна классицистов Н. Пуссена и К. Лоррена.

Естественный парк воплощал топос Аркадии, однако наивный пастух не мог быть его обитателем. Парк создавался для личности рефлектирующей, осознавшей пороки цивилизации, стремящейся их преодолеть, вновь воссоединиться с естественной природой, бесконфликтно вписавшись в общество.

Лучшие интерьеры дворцов и особняков XVIII в. представляли собой вполне органичный сплав архитектуры, скульптуры, живописи и произведений прикладного искусства. При планировке интерьеров «китайских комнат», неизменно задуманных как особое стилевое единство, основными элементами отделки служили произведения дальневосточного фарфора, лака (панно и мебель), ткани и обои, предметы из металла и эмали. Они же оставались наиболее важным источником художественных идей для мастеров шинуазри, создававших имитации и стилизации подлинных китайских и японских вещей для тех же интерьеров.

Хотя интерпретация Китая в произведениях западных мастеров XVII-XVШ вв. обычно подменялась стилизациями, эффектно 92

сочетавшими экзотичность и театральную условность, явление шинуазри способствовало включению произведений восточного искусства в европейскую художественную систему с ее пониманием синтеза искусств. При этом Запад получил из нового источника опыт, наиболее продуктивно примененный в XVIII в. художниками рококо и использованный позднее для трансформаций европейского искусства мастерами модерна и ар деко (3).

Список литературы

1. Вакенродер В.-Г. Фантазии об искусстве. — М.: Искусство, 1977. — 263 с.

2. Михайлов А.В. Французская литература в первой половине XVIII в. // История всемирной литературы: В 9 т. — М.: Наука, 1988. — Т. 5. — С. 90-96.

3. НеглинскаяМ.А. Шинуазри в Китае. — Режим доступа: Шр^/и’шш. synologia.ru/monograph-1696.

4. Пантыкин А.С. О некоторых особенностях формирования стиля рококо // Проблемы изучения памятников духовной и материальной культуры. — М.: Московский Кремль, 2001. — С. 67-68.

Виртуальная выставка «Китайская шкатулка. Образы и мотивы Китая на русской музыкальной сцене»

26 марта, в преддверии Всемирного дня театра, на сайте Санкт‑Петербургской государственной театральной библиотеки в разделе «Виртуальные выставки» (https://www.exhibitions.sptl.spb.ru/) появится новая экспозиция «Китайская шкатулка. Образы и мотивы Китая на русской музыкальной сцене».

Интерес европейцев к загадочному Востоку, в частности к Китаю, начал формироваться во времена Великих географических открытий. Расцвет ориентализма – увлечения восточным искусством и культурой – приходится на вторую половину XVII столетия. Китайский стиль, китайские мотивы и образы тогда прочно утвердились в культурной жизни Европы.

Шелковые ориентальные обои, лаковая мебель, беседки в виде пагод в садово-парковых ансамблях, веера и зонтики, вазы с китайскими узорами – все это приметы стиля «шинуазри» (chinoiserie), что в переводе с французского означает «китайщина». Данное направление было очень популярным вплоть до конца XVIII века.

Китайские мотивы использовались в архитектуре, живописи, не обошли они стороной и театральное искусство. Комические оперы «Китайская принцесса» А. Р. Лесажа и «Китаянки» К.В. Глюка, опера «Китайский идол» Дж. Паизиелло, опера-феерия «Бронзовый конь» Д. Обера и другие спектакли шли на сценах европейских театров.

Не исключением была и русская музыкальная сцена. Благодаря европейскому репертуару в середине XVIII столетия «экзотический восточный вкус», в частности китайский, вторгся на театральные подмостки. Ставились оперы и балеты на «восточные» сюжеты: «Золотая ветвь» на музыку Й. Штарцера (1760), «Китайское императорское свадебное празднество» Ф. Кальцаваро (1760), «Китайский сирота» Г. Анджолини (1777), «Китайцы» К.В. Глюка (1761). В 1779 году в Царском Селе закончилось строительство Китайского театра по проекту архитектора В.И. Неелова, в котором 19 августа того же года состоялось первое представление в России оперы Дж. Паизиелло «Китайский идол».

В XIX столетии были поставлены «Хензи и Тао, или Красавица и чудовище» В. Антонолини (1819), «Киа-Кинг» Дж. Россини (1832), «Лилия» А. Сен-Леона (1869), «Китайские девицы, или Три рода драматического искусства» К. Соливы (1833), «Бронзовый конь» Д. Обера (1837) и др.

В XX веке появились оперы и балеты на китайскую тему, написанные русскими композиторами. Это «Соловей» И.Ф. Стравинского, «Красный мак» Р.М. Глиэра и «Сын солнца» С. Н. Василенко.

Виртуальная выставка «Китайская шкатулка. Образы и мотивы Китая на русской музыкальной сцене» познакомит с балетами и операми, для создания которых источником вдохновения послужил загадочный и экзотический мир Китая. «Бронзовый конь», «Сын мандарина», «Соловей», «Сын солнца», «Турандот», «Лилия», «Красный мак» – все эти спектакли были поставлены в разное время на русской сцене и по-разному восприняты критикой и зрителями.

На выставке экспонируются гравюры, рисунки и фотографии, представляющие сцены из спектаклей, исполнителей главных ролей и постановщиков. Все эти материалы опубликованы в книгах и журналах из фондов Санкт‑Петербургской государственной театральной библиотеки. Демонстрируются также хранящиеся в библиотеке либретто опер, балетов и эскизы костюмов, созданные для первых постановок.

 

Китайские мотивы в поэзии андеграунда

CHINESE MOTIFS IN UNDERGROUND POETRY

Борис Колымагин (независимый исследователь; Москва) [email protected] / Boris Kolymagin (independent researcher; Moscow) [email protected]

УДК: 8                              UDC: 8

Ключевые слова: поэзия андеграунда, язык, Китай, иероглиф, модернизм, Эзра Паунд

Key words: underground poetry, language, China, hieroglyph, modernism, Ezra Pound

Аннотация

В статье рассматривается влияние китайской культуры на неподцензурную поэзию. В андеграунде мы видим попытки двинуться в сторону освоения внутренних особенностей китайской литературы, но это движение оказывается завязанным на внешние атрибуты. Самую масштабную попытку в освоении китайской темы предприняла в середине 1980-х Ольга Седакова. Модернистский проект андеграунда продолжила в наше время Наталия Азарова. Проблема превращения русского слова в иероглиф, которую решает Азарова, связана напрямую с визуализацией и интерпретацией идеограмматического письма. К этой теме обращались Дмитрий Авалиани, Анна Альчук, Всеволод Некрасов и другие авторы. Поэтические опыты андеграунда свидетельству­ют о том, что китайская классическая литература в определенной мере повлияла на современную русскую поэзию.

Abstract

The article examines the influence of Chinese culture on unofficial poetry. We can observe attempts within the literary underground to move toward mastering the internal features of Chinese literature, but this movement turned out to be stuck on external attributes. The most grand-scale attempt to master the Chinese theme was made in the 1980s by Olga Sedakova. In the present day, the underground’s modernist project is being continued by Natalia Azarova. The problem of transforming Russian words into Chinese characters, which Azarova is working on, is directly connected to visualizing and interpreting character-based writing. This problem has been addressed at different times by Dmitry Avaliani, Anna Alchuk, Vsevolod Nekrasov and other poets. These attempts by underground writers demonstrate that classical Chinese literature has to a certain degree influenced contemporary Russian poet­ry as well.

 

Интерес авторов неподцензурной поэзии к Китаю бесспорен. Определенные знания не только западной, но и восточной культуры являлись нормативными для многих участников литературного процесса 1960—1980-х годов. Другое дело, что далеко не всегда эти знания претворялись в поэзию. Но иног­да они действительно материализовались.

 

Основатель Академии Зауми Сергей Бирюков, например, увлекался Ци Бай Ши и писал навеянные чтением стихи, вроде «Бабочки»:

 

Пыльца облетела с крыла.

Бабочка, вид твой печальный

не вселяет надежд

на лучшие времена.

    [Бирюков 1995: 45]

 

Лидер группы «ДООС» Константин Кедров в 1968-м декларировал:

 

Китайской тушью напиши

Земля и Небо Ци Бай Ши.

Участник альманаха «Список действующих лиц» Андрей Дмитриев шутил:

Чудные китайцы

бумагу придумали

мне на погибель.

Они же придумали порох.

 

Другой автор «Списка», Михаил Файнерман, занимался в стихе даже литературоведением, заявляя:

 

Китайские стихи слегка пародийны:

слишком много авторов.

Образованному китайцу

просто трудно вспомнить такое время,

когда не было стихов.

Всегда были авторы.

Всегда были стихи.

    [Файнерман 1992: 336]

 

Метаметафорист Владимир Аристов среди наиболее сильных переживаний 1970—1980-х годов называет китайский театр теней, опыт чтения классических китайских романов («Троецарствие», «Сон в красном тереме», «Речные заводи» и др. ) и китайской классической поэзии. Размышляя о китайском следе в своем творчестве, он говорит о соединении русской и китайской культур как о «тонком выращивании собственно поэтической “метонимии” двух начал, когда просто соседствующие образы способны неожиданно создать единый феномен двуединства, где каждый самостоятельный образ просвечивает сквозь другой» [Аристов 2013]. Под таким углом зрения прочитываются аристовские строчки, написанные в 1978 году:

 

Я помню тот китайский парк.

Бордюры из камней, людская лень,

Из кособлоков облака над хижинами века.

Цемент плакучий и бензин бессильный.

Под вишнями и яблонями зимними в саду

Лишь проволока растет стальная.

            [Аристов 1997: 676]

 

В сознании неофициальных поэтов Поднебесная предстает привилегированным пространством. Вслед за Мишелем Фуко они могли бы сказать, что китайская культура является самой скрупулезной, самой безразличной к событиям времени: «Она нам видится как цивилизация дамб и запруд под ликом вечного неба, мы видим ее развернувшейся и застывшей на всей поверхности окруженного стенами континента» [Фуко 1994: 32]. Вот только иерархичность Китая, о которой упоминает Фуко, ускользает из поля зрения многих литераторов. Анархические настроения были достаточно сильны в то время.  

Однако Китай в неподцензурной поэзии воспринимался не только как заповедник культуры, но и как страна, строящая коммунизм. И Поднебесная иногда появляется в контексте антисоветской риторики. Например, у автора «Транспонанса», питерского поэта Бориса Констриктора (он же Б. Ванталов), мы можем прочесть:

 

на трибуне другие

иозеф сны склоняем

ведущую роль янь-инь

    брюхо

    старуха

    сгинь.

    [Ванталов 1997: 607]

 

Заметим, однако, что публицистических стихов, осваивающих китайскую тему, в самиздате мало. В фольклоре их гораздо больше. Достаточно вспомнить получившую широкое распространение в 1980-х песню, начинающуюся четверостишием:

 

Солнце встает над рекой Хуанхэ,

китайцы на поле идут,

горсточку риса зажав в кулаке,

и Мао портреты несут.

 

Текст Констриктора не вполне публицистический. Скорее ретроавангардный. Проблему борьбы с ложными ценностями развитого социализма поэты андеграунда решали с помощью поэтики, а не политики.

В поэзии андеграунда мы видим определенные попытки двинуться в сторону освоения внутренних особенностей китайской поэзии. Но это движение к внутреннему в определенной мере оказывается завязанным на внешние атри­буты. В качестве примера приведем такие стихи Владимира Герцига:

 

Блики тайны, Китай, осень льва.

Умбра и потемненье воды.

Шелестишь мошкара и трава.

Тот спиральный, ветвящийся дым.

Так влетающий тот, кого нет.

Длинно валится время, горя.

Вспышки тела на жесткой земле

Распирают цветок сентября.

 

Нельзя сказать, что в этих строчках преобладает чисто внешнее описание. Синтаксическая свобода (вроде несогласования в третьей строчке) и сюрреальные обертоны придают стиху, несмотря на ощущение некоторого автоматизма, китайский колорит. Не случайно Эзра Паунд утверждал, что «китайцы любят поэзию, заставляющую их думать, и даже поэзию, озадачивающую их» [Малявин].

В то же время мы прекрасно видим, что стихи Герцига — только жест и они не вполне соответствуют главному принципу китайской поэзии (согласно синологу Владимиру Малявину) — быть точным в назывании вещей.

В этом смысле стихи Ивана Овчинникова «Подражание китайцам» гораздо больше соответствуют китайской традиции. Вслед за Николаем Гумилевым поэт из Новосибирска (Овчинников участвовал в самиздатском альманахе «Левая Сибирь») надевает маску поэта Поднебесной, создает стихи от имени неизвестного автора:

 

Послушай старик,

Научи меня гаммам.

Я из простой семьи.

Вчера как дурак напился.

Сегодня на день предосенний гляжу.

 

Здесь все точно: и вино, и предосенний день, и состояние грусти, характерное для лирических героев китайской литературы.

Интересную попытку подступиться к тайнам китайской лирики делает создатель группы «Хеленукты» Владимир Эрль в отрывке «The End», датированном 1972 годом:

 

туманное озеро

 

                       взлетают птицы

 

хлопанье крыльев

ошеломляет

 

настойчив их крик

 

                                             круги над водой.

 

Здесь интересны использование пробелов вместо пауз, графика стиха. Воздух, природа передаются не только словом, но и формальными приемами. Важно и то, что Эрль не торопится пояснять свои чувства — это тоже в китайской традиции.

В другом его стихе, двустишии 1966 года «хын/сын», китайского совсем немного. Дело ограничивается ассоциацией.

Пожалуй, самую масштабную попытку в освоении китайской темы предприняла в середине 1980-х Ольга Седакова. Ее цикл «Китайское путешествие» [Седакова 1990] дает представление и о китайской ментальности, и об особенностях поэтической поступи, и о природе. Седакова смотрит на Китай не издалека. Автор оказывается внутри китайского пейзажа. Наверное, такой перенос оказался возможен благодаря внимательному рассматриванию витрин в Музее народов Востока: подобная поэзия имеет отчетливый университетский характер, она вырастает из знакомства с артефактами. В силу этого обстоятельства поэтесса сильно отстоит от китайских классиков, считывающих поэтическую составляющую момента. Но Китай, явленный в музее, вполне может жить на русской почве, и он интересен именно как Китай, как его русская поэтическая версия.

Седакова старательно фиксирует особенности пейзажа: «Крыши, поднятые по краям, / как удивленные брови», «сухие берега, серебряные желтоватые реки, / кустов неровное письмо — любовная записка, / двое прохожих низко / кланяются друг другу на понтонном мосту, / и ласточка на чайной ложке / подносит высоту». Как видим, автор не боится подчеркнуть вторичность, дать отсылку к произведениям искусства, к литературе — китайская тема от этого не умаляется.

Поэтесса вживается в пейзаж, всматривается в него, распознает его как свой. И на этом фоне мы следим за поэтическим движением мысли, стремящейся вступить в интимную связь с Дао. Надо заметить, что сексуальная тема, вроде совокупления земли и неба, неназойливо присутствует в даосизме. Так что наш кивок в эту сторону оправдан.

Можно восхищаться многими поворотами седаковского текста — играющими своей парадоксальностью высказываниями или образами, уводящими нас в метафизические дали. Но по неосторожности в начале цикла поэтесса дала отрывок из Лао-цзы:

 

Если притупить его проницательность,

освободить его от хаотичности,

умерить его блеск,

уподобить его пылинке,

то оно будет

казаться ясно существующим.

 

На его фоне все китайские изыски поэтессы блекнут, звучат слабой репликой в разговоре небожителей, о котором читатель может только догадываться.

Начать по-настоящему российско-китайский диалог андеграунду было не­просто. Китайская культура, в отличие от европейской, плохо воспринималась. Она пребывала в другом измерении. Китайская поэзия прочитывалась приблизительно, как приблизителен был ее перевод на русский. Переводы Гитовича, Штейнберга и их собратьев по цеху знакомили русскоязычного читателя с содержанием стихов Ли Бо, Ван Вэя и других классиков, но не позволяли почувствовать пульсацию стиха. На это обстоятельство указывает синолог Игорь Лисевич. В одной из лекций он говорит, что, читая переводы, нельзя отделаться от ощущения, что читаешь не китайских авторов. Что касается содержания, все точно. А вот что касается стиля, мелодики, интонации — все пропадает.

Рассматривая стихи Ду Фу, Лисевич замечает, что главное в них — не тема свободолюбия, о которой пишет китайская критика, а удивительная внутренняя напряженность. Когда читаешь Ду Фу в подлиннике, то ощущаешь силу натянутой стрелы: вот-вот она лопнет и не выдержит натяжения, утверждает Лисевич.

Попытку передать Ду Фу языком актуальной литературы предприняла Наталия Азарова [Ду Фу 2012]. И хотя ее опыты лежат за пределами выбранного нами хронологического периода, они продолжают модернистский проект андеграунда, обойти их молчанием невозможно.

Азарова сделала акцент на передаче языка поэзии Ду Фу. Она постаралась отказаться от нарратива в пользу увеличения семантического объема каждого слова. В идеале такое слово должно превращаться в иероглиф. Азарова ищет точки пересечения русской и китайской поэзии, стремится «заколдовать» русский язык так, чтобы он на какой-то момент стал китайским.

Азаровой (как и средневековому китайскому поэту) важны целостность текста и графический дизайн. Она отказывается от прописных букв, от стандартного синтаксиса, то есть от многочисленных точек и запятых, и располагает текст на одной странице, чтобы его конфигурацию  можно было окинуть одним взглядом. Для обозначения пауз и остановок автор русского текста использует пробелы и переносы — совершенно в духе андеграунда. Рифмы — редкий гость актуальной поэзии — оказываются в скобках: переводчик обращается к белому стиху.

Для усиления горизонтального сцепления «иероглифических» знаков автор сдвигает традиционные части речи. Мы можем прочесть: «Превращением ветер трепетом в свет текут меняясь местами» — и тому подобное. К сожалению, мы почти не видим примеров таких сдвигов, когда находящееся внутри ассоциативной связки слово активно взаимодействует с предыдущей и последующей синтагмами. Азарова предпочитает пуантилизму длинные мазки, певучие фразы. 

Синтаксические сдвиги идут рука об руку с движением гласных, иногда с одним-единственным смещением в строке, меняющим звучание, тон:

 

так беспрестанно теряют деревья

   шуршанья шуршание листьев

 

так бесконечно катит янцзы

   теченье течение встречи

                    [Ду Фу 2012: 148]

 

Гласные перекликаются между собой во всем текстовом объеме. Благодаря этому и строчки, находящиеся на разной дистанции, тоже вступают в перекличку.

Инновационная поэзии Азаровой помогает нам гораздо лучше, чем поэзия традиционная, представить китайского поэта, не лишенного формалистических изысков. И все-таки она недостаточно кардинальна для того, чтобы русский язык на миг превратился в китайский. У читателя остается ощущение некоторой стертости поэтического поля. И если горизонтальные сдвиги часто работают, то вертикальные порой не прочитываются вовсе. Может быть, автору стоило попробовать письмо в две, три, четыре колонки, как это делал Всеволод Некрасов. Но насколько этот прием «работает» в переводе? И не придется ли в таком случае отказаться от самого намерения «заколдовать» русское слово, превратить его в многозначный иероглиф?

Замечание о переводе китайских авторов колонками фактически возвращает нас к разговору о проблемах перевода. Азарова предложила одну стратегию. Другую мы видим в текстах Эзры Паунда, оказавшего большое влияние на неофициальную поэзию.

Особенности китайских импровизаций Паунда подробно разобрал в своем превосходном эссе Владимир Малявин [Малявин]. Идеальный переводчик, по Паунду, интуитивно вживается в душевное состояние автора и импровизирует средствами своего языка его точное сущностное подобие на уровне контекста. Для Паунда настоящий перевод — откровение неуничтожимой сути всякой поэзии, единой Правды и источника жизни всех культур. Заурядный же переводчик слепо копирует форму материала и лишь «сообщает о правде».

При поразительном несоответствии паундовского верлибра жесткой фор­ме классического китайского стиха (все китайские стихи рифмованы; другое дело, что рифма бедная) Паунд нашел приемы, в некотором отношении наилучшим образом передающие дух оригинала.

Анализируя паундовские опыты, Элиот писал: «Каждое поколение долж­но само переводить для себя. Это означает, что китайская поэзия, какой мы знаем ее сегодня, есть нечто, изобретенное Эзрой Паундом. Не существует китайской поэзии в себе, ждущей некоего идeaльного переводчика, который будет единственным переводчиком» [Малявин].

Паунд увидел Китай глазами Эрнеста Феноллозы. Именно его архивные записи — подстрочники, пересказы литературных произведений, заметки о культуре Дальнего Востока — легли в основу переводческой практики поэта. Можем ли мы надеяться, что новый, еще неизвестный русский поэт найдет своего ученого масштаба Феноллозы и подарит нам новую версию Китая?

В любом случае ясно, что, по какому бы пути ни пошел переводчик — Азаровой или Паунда, он должен предъявить читателю объективно сильную речь, соотнесенную с языком оригинала.

Восток явился определенным стимулом поэтической эволюции поэтов андеграунда, и сейчас для многих он продолжает таковым оставаться. Из попыток освоения китайской темы можно выделить не только переводческие, но и стихотворные опыты Наталии Азаровой [Азарова 2006] и полотно Андрея Таврова «Войско с иероглифами», вошедшее в сборник «Проект Данте» [Тавров 2914а].

Русские слова на полях книжки Таврова — это «иероглифы», которые расшифровываются в основном тексте слева, такова поэтика большинства глав «Войска». Причем, как поясняет автор, главное — не точные смыслы слов, а «клубящиеся» смыслами иероглифы картинки. И даже не сами они главное — смысл рождается в отношениях между ними [Тавров 2014б].

Обратился к Китаю и Михаил Сухотин. В поэме «Дыр Бул Щыл по У Чен-Эню», написанной в 1990 году, проводится параллель между анималистическим фольклором и множеством превращений в животных и всякие волшебные существа на дороге Сюанцзана в Индию по Великому шелковому пути [Сухотин 1990]. Поговорки, присказки и стихи большей частью берутся поэтом из детского обихода. Имя У Чен-Эня возникает не случайно. Поэтическая формула Бурлюка в названии соотносится с автором романа «Путешествие на Запад» (около 1570 года), одного из популярных произведений в Китае. Визуально текст делится на три части: рукописную, печатную и заполненную иероглифами. 

Заметим, однако, что собственно китайских мотивов в тексте немного. Есть просто отсылки, кивки в сторону Поднебесной на фоне цитат из русской классики, но дальше дело не идет.

Проблема превращения русского слова в иероглиф, которую решала Наталия Азарова, связана напрямую с темой визуализации и интерпретации идеограмматического письма. К ней обращалась подруга Азаровой Анна Альчук (1955—2008). В 1984 году она пишет стихотворение:

 

однокрылые бабочки «Ю»

длинная трава гобоев

опадают опадают —

танец ЛЮ лепестков

стволы теневые

лиловые на зелени снега

и на вершине не остановлюсь

среди облаков-пионов

 

Если учесть интерес поэтессы к Китаю и распространенную в китайской поэзии тему бабочек и лепестков, можно предположить, что возникающие в текс­те буква Ю и слог ЛЮ — иероглифы. Они придают стиху дополнительную музыкальность и многозначность. Трудно, правда, теперь выяснить, какое именно значение вкладывала Альчук в эти синтагмы. Иероглиф Ю, как сказано в «Даосских канонах» Чжуан-цзы, обозначал свободное трепетание флага на ветру и легкие движения рыб в воде [Чжуан-цзы]. Речь идет о движении, выражающем самодостаточность, внутреннее довольство. Позже иероглиф обозначал странствие. В современном китайском иероглиф Ю имеет значение «друг; дружественный».

ЛЮ также имеет множество значений. Иероглиф может переводиться как «ива», которая считается традиционным символом утонченной красоты и чувственности. ЛЮ может означать и поток, течение; в этом смысле прослеживается аналогия с движением воды, которая в китайской культуре метафорически отождествляется с пневмой (дыханием, дуновением) и Дао (чис­тым духом). Наконец, этот иероглиф в некоторых источниках встречается в значении «побеждать». В любом случае у Альчук китайское письмо превращается в часть русской речи.

Иногда слова китайского языка становятся предметом медитации. Это мы видим, скажем, в стихотворении Елены Кацюбы «Иероглиф тигра»:

 

Пластику ветки

перебором позвонков повторяя,

графику зарослей на себе несет,

в лунораспаде

мандарина ночи на фазы

фанза луны четырехоконна.

Утреннее разумение

без ночных опасений — что?

Следопыт тропы,

старатель обзора

горизонт сводит к вертикали зрачка,

пока

ветер,

листаемый летящими плоскостями листьев,

ежится

иероглифом робости

над прописью

свежеокруглых следов.

            [Кацюба 2003: 70]

 

Собственно, описание иероглифа можно расширить, перенести визуальный ряд с графики на географию. И тогда зрителю открывается пейзаж, который возникает, например, в стихотворении «География осени» [Кацюба 2003: 42].

Визуальная поэзия сегодня является одним из приоритетных направлений развития мировой поэзии. Но если в Европе это относительно новое явление, то в Китае визуальная составляющая всегда дополняла смысловую часть текста.

Об этом говорит, в частности, академик Василий Алексеев: «Когда поэт хочет выразить обуявшее его чувство умиления перед силою природы, то он выбирает для этой цели слова: во-первых, редко встречающиеся в обыкновенной речи; во-вторых, подобные по звуку; в-третьих, с гиероглифичес­ким начертанием, сообщающим зрителю непосредственное впечатление» [Ли Бо 2002: 256].

В контексте разговора о визуальности трудно пройти мимо участника группы Иоффе—Сабурова Дмитрия Авалиани (1938—2003). Авалиани явно учитывал китайскую каллиграфию при создании своих листовертней. Листовертни — это слова, буквально вывернутые наизнанку. Эффект достигается графическим преобразованием букв. Поворачивая на листе написанное слово, мы вдруг обнаруживаем, что оно превращается в другое. Отметим и то обстоятельство, что слово в листовертнях имеет два значения. Часто одно дополняет другое — и это в русле китайской поэзии.

Очевидно восточное влияние и на творчество лианозовца Всеволода Некрасова (1934—2009), о котором мы уже упоминали. Интересны не только записи его стихов в два, три, четыре столбика. Поэт часто помещает несколько слов или даже одно-единственное слово в белизну листа, в молчание, в пустоту. Это достигается с помощью многочисленных пробелов, размещением слова в начале или в конце строчки, двойными сносками, которые создают неожиданные паузы и дополнительные смыслы.

В Китае, как известно, был культ природы и монахи строили свои кельи в удивительно красивых местах. К ним шли странники-поэты, поднимались на вершину горы, смотрели на окрестные долины. И к ним приходило вдохновение. Поэт записывал куском угля текст на белой стене обители.  Он хотел, чтобы те, кто придут позже, могли почувствовать то, что испытал он. Так, Ли Бо переночевал в храме на вершине горы и утром, как говорит предание, написал на стене стихотворение:

 

Ночью в храме на горе крутой

Звезд касаюсь поднятой рукой.

Страшно небожителей встревожить —

Приглушаю громкий голос свой.

                       [Ли Бо 2002: 424]

 

На почтовых станциях, где меняли лошадей, в монастырях, в горных павильонах появлялись автографы великих поэтов. Один из таких стихов вырезан в скале. И уже несколько веков с него делают оттиски.

В современном Китае туристы могут увидеть недалеко от старинных дворцов людей, пишущих свои изречения водой. Жаркий день, горячий асфальт, вода оставляет темный мокрый след, который тут же испаряется… Подобные акции — это поэзия в действии. Китайская традиция связана с акционным искусством, с искусством андеграунда. В частности, с группой «Коллективные действия» Андрея Монастырского.

Китайская классическая литература говорит нам, что поэзия — это не только правильные слова, поставленные в правильном месте. Это танец, графика, музыка и еще — возможность прикоснуться к тайне. Культурное подполье услышало это послание Китая, о чем свидетельствуют поэтические опыты андеграунда.

 

БИБЛИОГРАФИЯ / REFERENCES

[Азарова 2006] — Азарова Н. Цветы и птицы. М., 2006.

(Azarova 2006 — Azarova N. Tsvety i ptitsy. M., 2006.)

 

[Альчук] — Альчук А. Двенадцать ритмических пауз // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/44/02alchuk.htm.

(Al’chuk — Al’chuk A. Dvenadtsat’ ritmicheskikh pauz // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/44/02alchuk. htm.)

 

[Аристов 1997] — Аристов В. Умнее мы уже не будем // Самиздат века / Сост. А.И. Стреляный, Г.В. Сапгир, В.С. Бахтин, Н.Г. Ордынский. М., 1997.

(Aristov 1997 — Aristov V. Umnee my uzhe ne budem // Samizdat veka / Sost. A.I. Strelyanyy, G.V. Sapgir, V.S. Bakhtin, N.G. Ordynskiy. M., 1997.)

 

[Аристов 2013] — Аристов В. Выступление в Центре лингвистических исследований мировой поэзии на круглом столе «Китайская и русская поэзия — пути взаимодействия» // http://plr.iling-ran.ru/news/1306_chinese_report.

(Aristov 2013 — Aristov V. Vystuplenie v Tsentre lingvisticheskikh issledovaniy mirovoy poezii na kruglom stole «Kitayskaya i russkaya poeziya — puti vzaimodeystviya» // http://plr.iling-ran.ru/news/1306_chinese_report.)

 

[Бирюков 1995] — Бирюков С. Знак бесконечности. Тамбов, 1995.

(Biryukov 1995 — Biryukov S. Znak beskonechnosti. Tambov, 1995.)

 

[Ванталов 1997] — Ванталов Б. на трибуне другие // Самиздат века / Сост. А.И. Стреляный, Г.В. Сапгир, В.С. Бахтин, Н.Г. Ордынский. М., 1997.

(Vantalov 1997 — Vantalov B. na tribune drugie // Samizdat veka / Sost. A.I. Strelyanyy, G.V. Sapgir, V.S. Bakhtin, N.G. Ordynskiy. M., 1997.)

 

[Герциг] — Герциг В. Слепая бабочка // Сайт Александра Левина: http://www.levin.rinet.ru/FRIENDS/Gercik/Gercik1.html.

(Gertsig — Gertsig V. Slepaya babochka // Sayt Aleksandra Levina: http://www.levin.rinet.ru/FRIENDS/Gercik/Gercik1.html.)

 

[Ду Фу 2012] — Ду Фу. Проект Наталии Азаровой / Пер. с кит. М., 2012.

(Du Fu 2012 — Du Fu. Proekt Natalii Azarovoy / Per. s kit. M., 2012.)

 

[Кацюба 2003] — Кацюба Е. Игр рай. М., 2003.

(Katsyuba 2003 — Katsyuba E. Igr ray. M., 2003.) 

 

[Ли Бо 2002] — Книга о Великой белизне. Ли Бо: Поэзия и жизнь / Сост. С.А. Торопцев. М., 2002.

(Li Bo 2002 — Kniga o Velikoy belizne. Li Bo: Poeziya i zhizn’ / Sost. S.A. Toroptsev. M., 2002.)

 

[Лисевич] — Лисевич И. Китай // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2934914.

(Lisevich — Lisevich I. Kitay // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2934914.)

 

[Малявин] — Малявин В. Китайские импровизации Эзры Паунда // http://www.daolao.ru/Confucius/Pound/pound_ch.htm.

(Malyavin — Malyavin V. Kitayskie improvizatsii Ezry Paunda // http://www.daolao.ru/Confucius/Pound/pound_ch.htm.)

 

[Овчинников] — Овчинников B. Послушай старик // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/26/03ovchinnikov.htm.

(Ovchinnikov — Ovchinnikov V. Poslushay starik // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/26/03ovchinnikov.htm.)

 

[Седакова 1990] — Седакова О. Китайское путешествие. Стелы и надписи. Старые песни. М.., 1990.

(Sedakova 1990 — Sedakova O. Kitayskoe puteshestvie. Stely i nadpisi. Starye pesni. M.., 1990.)

 

[Сухотин 1990] — Сухотин М. Дыр Бул Щыл по У Чен-Эню // http://www.litkarta.ru/files/suhotin1.pdf.

(Sukhotin 1990 — Sukhotin M. Dyr Bul Shchyl po U Chen-Enyu // http://www.litkarta.ru/files/suhotin1.pdf.)

 

[Тавров 2014а] — Тавров А. Проект Данте. М., 2014.

(Tavrov 2014a — Tavrov A. Proekt Dante. M., 2014.)

 

[Тавров 2014б] — Тавров А. «Китайская поэтика» человека Витрувия // Плавучий мост: Журнал поэзии. 2014. № 2 (http://www.plavmost.org/?p=2030).

(Tavrov 2014b — Tavrov A. «Kitayskaya poetika» cheloveka Vitruviya // Plavuchiy most: Zhurnal poezii. 2014. № 2 (http://www.plavmost.org/?p=2030).)

 

[Файнерман 1992] — Файнерман М. Из неопубликованного // НЛО. 1992. № 1.

(Faynerman 1992— Faynerman M. Iz neopublikovannogo // NLO. 1992. № 1.)

 

[Фуко 1994] — Фуко М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук / Пер. с фр. СПб., 1994.

(Fuko 1994 — Fuko M. Slova i veshchi: Arkheologiya gumanitarnykh nauk / Per. s fr. SPb., 1994.)

 

[Чжуан-цзы] — Чжуан-цзы. Даосские каноны // http://yarasvet.ru/?p=5386.

(Chzhuan-tszy — Chzhuan-tszy. Daosskie kanony // http://yarasvet.ru/?p=5386.)

 

[Эрль] — Эрль В. MUSIC AS LOVE AND BOLDNESS OF DEATH // http://www.vavilon.ru/texts/erl1-2.html#28.

(Erl’ — Erl’ V. MUSIC AS LOVE AND BOLDNESS OF DEATH // http://www.vavilon.ru/texts/erl1-2.html#28.)

в Казани стартовал юбилейный фестиваль «Рахлинские сезоны»

Открытие первого вечера фестиваля ознаменовалось Увертюрой «Эгмонт» Бетховена: вступлением к музыке одноименной трагедии Гёте — писателя, с которым сам композитор венской школы при жизни неоднократно встречался. И хотя заказ к написанию произведения музыкант получил от Венского придворного театра, Бетховен говорил, что взялся за работу исключительно из любви к поэту.

Казалось, что нет более логичного выбора произведения Бетховена, которым мог открыться фестиваль-посвящение, ведь в нем воплощены главные идейные мотивы всего творчества композитора: начиная от героизма к преодолению рока судьбы и заканчивая использованием контрастных, броских тем, развитие которых укладывается в понятную широкой аудитории форму.

предоставлено пресс-службой оркестра

Непродолжительное, но яркое драматическое музыкальное полотно, которое завершилось жизнеутверждающими аккордами, настроило публику на нужную «бетховенскую» волну. Ведь дальше слушателей ожидало чуть более сложное для восприятия сочинение композитора.

Для продолжения концертной программы на сцену вышел молодой, подающий надежды музыкант из Китая — студент третьего курса Казанской консерватории Ван Юйцянь. Надо сказать, что казанской публике Юйцянь уже знаком — ранее пианист был приглашен на закрытие Шаляпинского фестиваля, где исполнил фортепианный концерт Рустема Яхина, а также на торжественное мероприятие в честь вступления в должность Президента Татарстана Рустама Минниханова.

предоставлено пресс-службой оркестра

В этот раз для слушателей музыкант вместе с Госоркестром РТ подготовил Первый фортепианный концерт Бетховена. По признанию молодого исполнителя, свою партию он учил непосредственно для участия в «Рахлинских сезонах».

«Еще в декабре в нашу консерваторию обратился маэстро Сладковский, он искал солиста для открытия фестиваля. Руководство консерватории предложило мою кандидатуру», — признался солист.

Юйцянь рассказал, что на подготовку у него было около четырех месяцев. Он занимался под руководством своего педагога по специальности — заслуженного деятеля искусств РТ и РФ Эльфией Бурнашевой. До концерта было проведено две полноценные репетиции с оркестром, за которые он успел приладиться к инструменту, а коллектив — к его исполнению.

предоставлено пресс-службой оркестра

«Мне очень понравилось работать с Госоркестром РТ, ведь в нем работают настоящие профессионалы. Александр Витальевич был очень внимательным, спрашивал, что мне нужно, давал советы. Это был полезный опыт», — поделился Юйцянь.

Государственный оркестр РТ чутко подстраивался и подхватывал исполнение Юйцяня, давая музыканту в выгодном свете раскрыть всю динамическую палитру рояля: от проникновенного пианиссимо во второй части до торжественного фортиссимо в финале. Пианист в свою очередь не упустил возможность продемонстрировать владение профессиональными навыками: и виртуозными трелями, и чисто исполненными сложными пассажами. Настолько заворожены были слушатели, что в не свойственной им манере не посмели разрушить целостность сочинения аплодисментами между частями и одарили овациями музыкантов лишь в самом конце.

предоставлено пресс-службой оркестра

В благодарность за теплый прием на бис Юйцянь подарил казанцам обработку китайской народной песни «Разноцветные облака в погоне за луной», которую легко можно перепутать с сочинением татарского композитора.

«Мне нравятся их (татарских композиторов. — Ред.) произведения, они очень похожи на китайские. Они напоминают о доме, что-то родное и приятное», — рассказал в интервью для «Казанских ведомостей» музыкант.

Кстати, по признанию Юйцяня, на свою родину он привозил номер из балета «Шурале» Рустема Яхина, чтобы показать своим соотечественникам схожесть татарских и китайских мотивов.

предоставлено пресс-службой оркестра

Оценить творческий тандем Госоркестра РТ с Александром Сладковским и Вана Юйцяня пришли почетные гости: актер театра и кино, режиссер и сценарист Вениамин Смехов вместе со своей супругой — историком кино, кандидатом искусствоведения Галиной Аксеновой. Гостевую ложу также занимали немецкий музыковед, драматург, профессор Дитер Рексрот и музыковед, музыкальный критик, член Европейского культурного парламента Татьяна Рексрот. Последние примут участие в культурно-образовательных мероприятиях, которые пройдут в рамках фестиваля на площадке Национальной библиотеки РТ.

Финальную точку в музыкальном вечере Госоркестр РТ поставил Третьей «Героической» симфонией Бетховена.

предоставлено пресс-службой оркестра

Роль Третьей симфонии в творчестве первого виртуоза Вены переоценить сложно. Она была создана в сложнейший период жизни композитора, смертельного приговора для музыканта — глухоты. Бетховен пишет прощальное письмо, но вместо смерти он дарит миру свое бессмертное сочинение.

И если на исполнении Первого концерта в этот вечер Госоркестр РТ выступал в качестве подспорья для солиста, где Александр Сладковский тонко и чутко сдерживал свой оркестр до оттенка меццо-форте, то в широкой динамике образов борьбы и поражений, торжествующей радости и героической смерти симфонии оркестранты не сдерживали своей музыкальной мощи. 

И хотя на премьере два столетия назад слушатели не оценили масштаба грандиозного полотна (с галерки один из слушателей выкрикнул: «Я дам крейцер, чтобы все это кончилось!»), казанская публика была куда более подготовленной к длительному прослушиванию. Более того, этого оказалось для них недостаточным и они вызвали ГСО РТ и маэстро на бис. Отказать преданным поклонникам коллектив не мог и напоследок исполнил «Ракоци-марш» Гектора Берлиоза.

X Международный фестиваль «Рахлинские сезоны» только начал знакомить свою публику с выдающимися сочинениями Людвига ван Бетховена. Уже 7 апреля под управлением французского дирижера Марка Пиолле Госоркестр РТ исполнит Пятую и Седьмую симфонии.

предоставлено пресс-службой оркестра

Китайские мотивы в поэзии андеграунда — Журнальный зал

Документ без названия

 

CHINESE MOTIFS IN UNDERGROUND POETRY

Борис Колымагин (независимый исследователь; Москва) [email protected] / Boris Kolymagin (independent researcher; Moscow) [email protected]

УДК: 8 UDC: 8

Ключевые слова: поэзия андеграунда, язык, Китай, иероглиф, модернизм, Эзра Паунд

Key words: underground poetry, language, China, hieroglyph, modernism, Ezra Pound

 

Аннотация

В статье рассматривается влияние китайской культуры на неподцензурную поэзию. В андеграунде мы видим попытки двинуться в сторону освоения внутренних особенностей китайской литературы, но это движение оказывается завязанным на внешние атрибуты. Самую масштабную попытку в освоении китайской темы предприняла в середине 1980-х Ольга Седакова. Модернистский проект андеграунда продолжила в наше время Наталия Азарова. Проблема превращения русского слова в иероглиф, которую решает Азарова, связана напрямую с визуализацией и интерпретацией идеограмматического письма. К этой теме обращались Дмитрий Авалиани, Анна Альчук, Всеволод Некрасов и другие авторы. Поэтические опыты андеграунда свидетельству-ют о том, что китайская классическая литература в определенной мере повлияла на современную русскую поэзию.

Abstract

The article examines the influence of Chinese culture on unofficial poetry. We can observe attempts within the literary underground to move toward mastering the internal features of Chinese literature, but this movement turned out to be stuck on external attributes. The most grand-scale attempt to master the Chinese theme was made in the 1980s by Olga Sedakova. In the present day, the underground’s modernist project is being continued by Natalia Azarova. The problem of transforming Russian words into Chinese characters, which Azarova is working on, is directly connected to visualizing and interpreting character-based writing. This problem has been addressed at different times by Dmitry Avaliani, Anna Alchuk, Vsevolod Nekrasov and other poets. These attempts by underground writers demonstrate that classical Chinese literature has to a certain degree influenced contemporary Russian poet-ry as well.

Интерес авторов неподцензурной поэзии к Китаю бесспорен. Определенные знания не только западной, но и восточной культуры являлись нормативными для многих участников литературного процесса 1960—1980-х годов. Другое дело, что далеко не всегда эти знания претворялись в поэзию. Но иног-да они действительно материализовались.

Основатель Академии Зауми Сергей Бирюков, например, увлекался Ци Бай Ши и писал навеянные чтением стихи, вроде «Бабочки»:

Пыльца облетела с крыла.
Бабочка, вид твой печальный
не вселяет надежд
на лучшие времена.

[Бирюков 1995: 45]

Лидер группы «ДООС» Константин Кедров в 1968-м декларировал:

Китайской тушью напиши
Земля и Небо Ци Бай Ши.

Участник альманаха «Список действующих лиц» Андрей Дмитриев шутил:

Чудные китайцы
бумагу придумали
мне на погибель.
Они же придумали порох.

Другой автор «Списка», Михаил Файнерман, занимался в стихе даже литературоведением, заявляя:

Китайские стихи слегка пародийны:
слишком много авторов.
Образованному китайцу
просто трудно вспомнить такое время,
когда не было стихов.
Всегда были авторы.
Всегда были стихи.

[Файнерман 1992: 336]

Метаметафорист Владимир Аристов среди наиболее сильных переживаний 1970—1980-х годов называет китайский театр теней, опыт чтения классических китайских романов («Троецарствие», «Сон в красном тереме», «Речные заводи» и др.) и китайской классической поэзии. Размышляя о китайском следе в своем творчестве, он говорит о соединении русской и китайской культур как о «тонком выращивании собственно поэтической “метонимии” двух начал, когда просто соседствующие образы способны неожиданно создать единый феномен двуединства, где каждый самостоятельный образ просвечивает сквозь другой» [Аристов 2013]. Под таким углом зрения прочитываются аристовские строчки, написанные в 1978 году:

Я помню тот китайский парк.
Бордюры из камней, людская лень,
Из кособлоков облака над хижинами века.
Цемент плакучий и бензин бессильный.
Под вишнями и яблонями зимними в саду
Лишь проволока растет стальная.

[Аристов 1997: 676]

В сознании неофициальных поэтов Поднебесная предстает привилегированным пространством. Вслед за Мишелем Фуко они могли бы сказать, что китайская культура является самой скрупулезной, самой безразличной к событиям времени: «Она нам видится как цивилизация дамб и запруд под ликом вечного неба, мы видим ее развернувшейся и застывшей на всей поверхности окруженного стенами континента» [Фуко 1994: 32]. Вот только иерархичность Китая, о которой упоминает Фуко, ускользает из поля зрения многих литераторов. Анархические настроения были достаточно сильны в то время.

Однако Китай в неподцензурной поэзии воспринимался не только как заповедник культуры, но и как страна, строящая коммунизм. И Поднебесная иногда появляется в контексте антисоветской риторики. Например, у автора «Транспонанса», питерского поэта Бориса Констриктора (он же Б. Ванталов), мы можем прочесть:

на трибуне другие
иозеф сны склоняем
ведущую роль янь-инь
брюхо
старуха
сгинь.

[Ванталов 1997: 607]

Заметим, однако, что публицистических стихов, осваивающих китайскую тему, в самиздате мало. В фольклоре их гораздо больше. Достаточно вспомнить получившую широкое распространение в 1980-х песню, начинающуюся четверостишием:

Солнце встает над рекой Хуанхэ,
китайцы на поле идут,
горсточку риса зажав в кулаке,
и Мао портреты несут.

Текст Констриктора не вполне публицистический. Скорее ретроавангардный. Проблему борьбы с ложными ценностями развитого социализма поэты андеграунда решали с помощью поэтики, а не политики.

В поэзии андеграунда мы видим определенные попытки двинуться в сторону освоения внутренних особенностей китайской поэзии. Но это движение к внутреннему в определенной мере оказывается завязанным на внешние атри-буты. В качестве примера приведем такие стихи Владимира Герцига:

Блики тайны, Китай, осень льва.
Умбра и потемненье воды.
Шелестишь мошкара и трава.
Тот спиральный, ветвящийся дым.
Так влетающий тот, кого нет.
Длинно валится время, горя.
Вспышки тела на жесткой земле
Распирают цветок сентября.

Нельзя сказать, что в этих строчках преобладает чисто внешнее описание. Синтаксическая свобода (вроде несогласования в третьей строчке) и сюрреальные обертоны придают стиху, несмотря на ощущение некоторого автоматизма, китайский колорит. Не случайно Эзра Паунд утверждал, что «китайцы любят поэзию, заставляющую их думать, и даже поэзию, озадачивающую их» [Малявин].

В то же время мы прекрасно видим, что стихи Герцига — только жест и они не вполне соответствуют главному принципу китайской поэзии (согласно синологу Владимиру Малявину) — быть точным в назывании вещей.

В этом смысле стихи Ивана Овчинникова «Подражание китайцам» гораздо больше соответствуют китайской традиции. Вслед за Николаем Гумилевым поэт из Новосибирска (Овчинников участвовал в самиздатском альманахе «Левая Сибирь») надевает маску поэта Поднебесной, создает стихи от имени неизвестного автора:

Послушай старик,
Научи меня гаммам.
Я из простой семьи.
Вчера как дурак напился.
Сегодня на день предосенний гляжу.

Здесь все точно: и вино, и предосенний день, и состояние грусти, характерное для лирических героев китайской литературы.

Интересную попытку подступиться к тайнам китайской лирики делает создатель группы «Хеленукты» Владимир Эрль в отрывке «The End», датированном 1972 годом:

туманное озеро

взлетают птицы

хлопанье крыльев
ошеломляет

настойчив их крик

круги над водой.

Здесь интересны использование пробелов вместо пауз, графика стиха. Воздух, природа передаются не только словом, но и формальными приемами. Важно и то, что Эрль не торопится пояснять свои чувства — это тоже в китайской традиции.

В другом его стихе, двустишии 1966 года «хын/сын», китайского совсем немного. Дело ограничивается ассоциацией.

Пожалуй, самую масштабную попытку в освоении китайской темы предприняла в середине 1980-х Ольга Седакова. Ее цикл «Китайское путешествие» [Седакова 1990] дает представление и о китайской ментальности, и об особенностях поэтической поступи, и о природе. Седакова смотрит на Китай не издалека. Автор оказывается внутри китайского пейзажа. Наверное, такой перенос оказался возможен благодаря внимательному рассматриванию витрин в Музее народов Востока: подобная поэзия имеет отчетливый университетский характер, она вырастает из знакомства с артефактами. В силу этого обстоятельства поэтесса сильно отстоит от китайских классиков, считывающих поэтическую составляющую момента. Но Китай, явленный в музее, вполне может жить на русской почве, и он интересен именно как Китай, как его русская поэтическая версия.

Седакова старательно фиксирует особенности пейзажа: «Крыши, поднятые по краям, / как удивленные брови», «сухие берега, серебряные желтоватые реки, / кустов неровное письмо — любовная записка, / двое прохожих низко / кланяются друг другу на понтонном мосту, / и ласточка на чайной ложке / подносит высоту». Как видим, автор не боится подчеркнуть вторичность, дать отсылку к произведениям искусства, к литературе — китайская тема от этого не умаляется.

Поэтесса вживается в пейзаж, всматривается в него, распознает его как свой. И на этом фоне мы следим за поэтическим движением мысли, стремящейся вступить в интимную связь с Дао. Надо заметить, что сексуальная тема, вроде совокупления земли и неба, неназойливо присутствует в даосизме. Так что наш кивок в эту сторону оправдан.

Можно восхищаться многими поворотами седаковского текста — играющими своей парадоксальностью высказываниями или образами, уводящими нас в метафизические дали. Но по неосторожности в начале цикла поэтесса дала отрывок из Лао-цзы:

Если притупить его проницательность,
освободить его от хаотичности,
умерить его блеск,
уподобить его пылинке,
то оно будет
казаться ясно существующим.

На его фоне все китайские изыски поэтессы блекнут, звучат слабой репликой в разговоре небожителей, о котором читатель может только догадываться.

Начать по-настоящему российско-китайский диалог андеграунду было не-просто. Китайская культура, в отличие от европейской, плохо воспринималась. Она пребывала в другом измерении. Китайская поэзия прочитывалась приблизительно, как приблизителен был ее перевод на русский. Переводы Гитовича, Штейнберга и их собратьев по цеху знакомили русскоязычного читателя с содержанием стихов Ли Бо, Ван Вэя и других классиков, но не позволяли почувствовать пульсацию стиха. На это обстоятельство указывает синолог Игорь Лисевич. В одной из лекций он говорит, что, читая переводы, нельзя отделаться от ощущения, что читаешь не китайских авторов. Что касается содержания, все точно. А вот что касается стиля, мелодики, интонации — все пропадает.

Рассматривая стихи Ду Фу, Лисевич замечает, что главное в них — не тема свободолюбия, о которой пишет китайская критика, а удивительная внутренняя напряженность. Когда читаешь Ду Фу в подлиннике, то ощущаешь силу натянутой стрелы: вот-вот она лопнет и не выдержит натяжения, утверждает Лисевич.

Попытку передать Ду Фу языком актуальной литературы предприняла Наталия Азарова [Ду Фу 2012]. И хотя ее опыты лежат за пределами выбранного нами хронологического периода, они продолжают модернистский проект андеграунда, обойти их молчанием невозможно.

Азарова сделала акцент на передаче языка поэзии Ду Фу. Она постаралась отказаться от нарратива в пользу увеличения семантического объема каждого слова. В идеале такое слово должно превращаться в иероглиф. Азарова ищет точки пересечения русской и китайской поэзии, стремится «заколдовать» русский язык так, чтобы он на какой-то момент стал китайским.

Азаровой (как и средневековому китайскому поэту) важны целостность текста и графический дизайн. Она отказывается от прописных букв, от стандартного синтаксиса, то есть от многочисленных точек и запятых, и располагает текст на одной странице, чтобы его конфигурацию можно было окинуть одним взглядом. Для обозначения пауз и остановок автор русского текста использует пробелы и переносы — совершенно в духе андеграунда. Рифмы — редкий гость актуальной поэзии — оказываются в скобках: переводчик обращается к белому стиху.

Для усиления горизонтального сцепления «иероглифических» знаков автор сдвигает традиционные части речи. Мы можем прочесть: «Превращением ветер трепетом в свет текут меняясь местами» — и тому подобное. К сожалению, мы почти не видим примеров таких сдвигов, когда находящееся внутри ассоциативной связки слово активно взаимодействует с предыдущей и последующей синтагмами. Азарова предпочитает пуантилизму длинные мазки, певучие фразы.

Синтаксические сдвиги идут рука об руку с движением гласных, иногда с одним-единственным смещением в строке, меняющим звучание, тон:

так беспрестанно теряют деревья
шуршанья шуршание листьев

так бесконечно катит янцзы
теченье течение встречи

[Ду Фу 2012: 148]

Гласные перекликаются между собой во всем текстовом объеме. Благодаря этому и строчки, находящиеся на разной дистанции, тоже вступают в перекличку.

Инновационная поэзии Азаровой помогает нам гораздо лучше, чем поэзия традиционная, представить китайского поэта, не лишенного формалистических изысков. И все-таки она недостаточно кардинальна для того, чтобы русский язык на миг превратился в китайский. У читателя остается ощущение некоторой стертости поэтического поля. И если горизонтальные сдвиги часто работают, то вертикальные порой не прочитываются вовсе. Может быть, автору стоило попробовать письмо в две, три, четыре колонки, как это делал Всеволод Некрасов. Но насколько этот прием «работает» в переводе? И не придется ли в таком случае отказаться от самого намерения «заколдовать» русское слово, превратить его в многозначный иероглиф?

Замечание о переводе китайских авторов колонками фактически возвращает нас к разговору о проблемах перевода. Азарова предложила одну стратегию. Другую мы видим в текстах Эзры Паунда, оказавшего большое влияние на неофициальную поэзию.

Особенности китайских импровизаций Паунда подробно разобрал в своем превосходном эссе Владимир Малявин [Малявин]. Идеальный переводчик, по Паунду, интуитивно вживается в душевное состояние автора и импровизирует средствами своего языка его точное сущностное подобие на уровне контекста. Для Паунда настоящий перевод — откровение неуничтожимой сути всякой поэзии, единой Правды и источника жизни всех культур. Заурядный же переводчик слепо копирует форму материала и лишь «сообщает о правде».

При поразительном несоответствии паундовского верлибра жесткой фор-ме классического китайского стиха (все китайские стихи рифмованы; другое дело, что рифма бедная) Паунд нашел приемы, в некотором отношении наилучшим образом передающие дух оригинала.

Анализируя паундовские опыты, Элиот писал: «Каждое поколение долж-но само переводить для себя. Это означает, что китайская поэзия, какой мы знаем ее сегодня, есть нечто, изобретенное Эзрой Паундом. Не существует китайской поэзии в себе, ждущей некоего идeaльного переводчика, который будет единственным переводчиком» [Малявин].

Паунд увидел Китай глазами Эрнеста Феноллозы. Именно его архивные записи — подстрочники, пересказы литературных произведений, заметки о культуре Дальнего Востока — легли в основу переводческой практики поэта. Можем ли мы надеяться, что новый, еще неизвестный русский поэт найдет своего ученого масштаба Феноллозы и подарит нам новую версию Китая?

В любом случае ясно, что, по какому бы пути ни пошел переводчик — Азаровой или Паунда, он должен предъявить читателю объективно сильную речь, соотнесенную с языком оригинала.

Восток явился определенным стимулом поэтической эволюции поэтов андеграунда, и сейчас для многих он продолжает таковым оставаться. Из попыток освоения китайской темы можно выделить не только переводческие, но и стихотворные опыты Наталии Азаровой [Азарова 2006] и полотно Андрея Таврова «Войско с иероглифами», вошедшее в сборник «Проект Данте» [Тавров 2914а].

Русские слова на полях книжки Таврова — это «иероглифы», которые расшифровываются в основном тексте слева, такова поэтика большинства глав «Войска». Причем, как поясняет автор, главное — не точные смыслы слов, а «клубящиеся» смыслами иероглифы картинки. И даже не сами они главное — смысл рождается в отношениях между ними [Тавров 2014б].

Обратился к Китаю и Михаил Сухотин. В поэме «Дыр Бул Щыл по У Чен-Эню», написанной в 1990 году, проводится параллель между анималистическим фольклором и множеством превращений в животных и всякие волшебные существа на дороге Сюанцзана в Индию по Великому шелковому пути [Сухотин 1990]. Поговорки, присказки и стихи большей частью берутся поэтом из детского обихода. Имя У Чен-Эня возникает не случайно. Поэтическая формула Бурлюка в названии соотносится с автором романа «Путешествие на Запад» (около 1570 года), одного из популярных произведений в Китае. Визуально текст делится на три части: рукописную, печатную и заполненную иероглифами.

Заметим, однако, что собственно китайских мотивов в тексте немного. Есть просто отсылки, кивки в сторону Поднебесной на фоне цитат из русской классики, но дальше дело не идет.

Проблема превращения русского слова в иероглиф, которую решала Наталия Азарова, связана напрямую с темой визуализации и интерпретации идеограмматического письма. К ней обращалась подруга Азаровой Анна Альчук (1955—2008). В 1984 году она пишет стихотворение:

однокрылые бабочки «Ю»
длинная трава гобоев
опадают опадают —
танец ЛЮ лепестков
стволы теневые
лиловые на зелени снега
и на вершине не остановлюсь
среди облаков-пионов

Если учесть интерес поэтессы к Китаю и распространенную в китайской поэзии тему бабочек и лепестков, можно предположить, что возникающие в текс-те буква Ю и слог ЛЮ — иероглифы. Они придают стиху дополнительную музыкальность и многозначность. Трудно, правда, теперь выяснить, какое именно значение вкладывала Альчук в эти синтагмы. Иероглиф Ю, как сказано в «Даосских канонах» Чжуан-цзы, обозначал свободное трепетание флага на ветру и легкие движения рыб в воде [Чжуан-цзы]. Речь идет о движении, выражающем самодостаточность, внутреннее довольство. Позже иероглиф обозначал странствие. В современном китайском иероглиф Ю имеет значение «друг; дружественный».

ЛЮ также имеет множество значений. Иероглиф может переводиться как «ива», которая считается традиционным символом утонченной красоты и чувственности. ЛЮ может означать и поток, течение; в этом смысле прослеживается аналогия с движением воды, которая в китайской культуре метафорически отождествляется с пневмой (дыханием, дуновением) и Дао (чис-тым духом). Наконец, этот иероглиф в некоторых источниках встречается в значении «побеждать». В любом случае у Альчук китайское письмо превращается в часть русской речи.

Иногда слова китайского языка становятся предметом медитации. Это мы видим, скажем, в стихотворении Елены Кацюбы «Иероглиф тигра»:

Пластику ветки
перебором позвонков повторяя,
графику зарослей на себе несет,
в лунораспаде
мандарина ночи на фазы
фанза луны четырехоконна.
Утреннее разумение
без ночных опасений — что?
Следопыт тропы,
старатель обзора
горизонт сводит к вертикали зрачка,
пока
ветер,
листаемый летящими плоскостями листьев,
ежится
иероглифом робости
над прописью
свежеокруглых следов.

[Кацюба 2003: 70]

Собственно, описание иероглифа можно расширить, перенести визуальный ряд с графики на географию. И тогда зрителю открывается пейзаж, который возникает, например, в стихотворении «География осени» [Кацюба 2003: 42].

Визуальная поэзия сегодня является одним из приоритетных направлений развития мировой поэзии. Но если в Европе это относительно новое явление, то в Китае визуальная составляющая всегда дополняла смысловую часть текста.

Об этом говорит, в частности, академик Василий Алексеев: «Когда поэт хочет выразить обуявшее его чувство умиления перед силою природы, то он выбирает для этой цели слова: во-первых, редко встречающиеся в обыкновенной речи; во-вторых, подобные по звуку; в-третьих, с гиероглифичес-ким начертанием, сообщающим зрителю непосредственное впечатление» [Ли Бо 2002: 256].

В контексте разговора о визуальности трудно пройти мимо участника группы Иоффе—Сабурова Дмитрия Авалиани (1938—2003). Авалиани явно учитывал китайскую каллиграфию при создании своих листовертней. Листовертни — это слова, буквально вывернутые наизнанку. Эффект достигается графическим преобразованием букв. Поворачивая на листе написанное слово, мы вдруг обнаруживаем, что оно превращается в другое. Отметим и то обстоятельство, что слово в листовертнях имеет два значения. Часто одно дополняет другое — и это в русле китайской поэзии.

Очевидно восточное влияние и на творчество лианозовца Всеволода Некрасова (1934—2009), о котором мы уже упоминали. Интересны не только записи его стихов в два, три, четыре столбика. Поэт часто помещает несколько слов или даже одно-единственное слово в белизну листа, в молчание, в пустоту. Это достигается с помощью многочисленных пробелов, размещением слова в начале или в конце строчки, двойными сносками, которые создают неожиданные паузы и дополнительные смыслы.

В Китае, как известно, был культ природы и монахи строили свои кельи в удивительно красивых местах. К ним шли странники-поэты, поднимались на вершину горы, смотрели на окрестные долины. И к ним приходило вдохновение. Поэт записывал куском угля текст на белой стене обители. Он хотел, чтобы те, кто придут позже, могли почувствовать то, что испытал он. Так, Ли Бо переночевал в храме на вершине горы и утром, как говорит предание, написал на стене стихотворение:

Ночью в храме на горе крутой
Звезд касаюсь поднятой рукой.
Страшно небожителей встревожить —
Приглушаю громкий голос свой.

[Ли Бо 2002: 424]

На почтовых станциях, где меняли лошадей, в монастырях, в горных павильонах появлялись автографы великих поэтов. Один из таких стихов вырезан в скале. И уже несколько веков с него делают оттиски.

В современном Китае туристы могут увидеть недалеко от старинных дворцов людей, пишущих свои изречения водой. Жаркий день, горячий асфальт, вода оставляет темный мокрый след, который тут же испаряется… Подобные акции — это поэзия в действии. Китайская традиция связана с акционным искусством, с искусством андеграунда. В частности, с группой «Коллективные действия» Андрея Монастырского.

Китайская классическая литература говорит нам, что поэзия — это не только правильные слова, поставленные в правильном месте. Это танец, графика, музыка и еще — возможность прикоснуться к тайне. Культурное подполье услышало это послание Китая, о чем свидетельствуют поэтические опыты андеграунда.

БИБЛИОГРАФИЯ / REFERENCES

[Азарова 2006] — Азарова Н. Цветы и птицы. М., 2006.
(Azarova 2006 — Azarova N. Tsvety i ptitsy. M., 2006.)

[Альчук] — Альчук А. Двенадцать ритмических пауз // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/44/02alchuk.htm.
(Al’chuk — Al’chuk A. Dvenadtsat’ ritmicheskikh pauz // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/44/02alchuk.htm.)

[Аристов 1997] — Аристов В. Умнее мы уже не будем // Самиздат века / Сост. А.И. Стреляный, Г.В. Сапгир, В.С. Бахтин, Н.Г. Ордынский. М., 1997.
(Aristov 1997 — Aristov V. Umnee my uzhe ne budem // Samizdat veka / Sost. A.I. Strelyanyy, G.V. Sapgir, V.S. Bakhtin, N.G. Ordynskiy. M., 1997.)

[Аристов 2013] — Аристов В. Выступление в Центре лингвистических исследований мировой поэзии на круглом столе «Китайская и русская поэзия — пути взаимодействия» // http://plr.iling-ran.ru/news/1306_chinese_report.
(Aristov 2013 — Aristov V. Vystuplenie v Tsentre lingvisticheskikh issledovaniy mirovoy poezii na kruglom stole «Kitayskaya i russkaya poeziya — puti vzaimodeystviya» // http://plr.iling-ran.ru/news/1306_chinese_report.)

[Бирюков 1995] — Бирюков С. Знак бесконечности. Тамбов, 1995.
(Biryukov 1995 — Biryukov S. Znak beskonechnosti. Tambov, 1995.)

[Ванталов 1997] — Ванталов Б. на трибуне другие // Самиздат века / Сост. А.И. Стреляный, Г.В. Сапгир, В.С. Бахтин, Н.Г. Ордынский. М., 1997.
(Vantalov 1997 — Vantalov B. na tribune drugie // Samizdat veka / Sost. A.I. Strelyanyy, G.V. Sapgir, V.S. Bakhtin, N.G. Ordynskiy. M., 1997.)

[Герциг] — Герциг В. Слепая бабочка // Сайт Александра Левина: http://www.levin.rinet.ru/FRIENDS/Gercik/Gercik1.html.
(Gertsig — Gertsig V. Slepaya babochka // Sayt Aleksandra Levina: http://www.levin.rinet.ru/FRIENDS/Gercik/Gercik1.html.)

[Ду Фу 2012] — Ду Фу. Проект Наталии Азаровой / Пер. с кит. М., 2012.
(Du Fu 2012 — Du Fu. Proekt Natalii Azarovoy / Per. s kit. M., 2012.)

[Кацюба 2003] — Кацюба Е. Игр рай. М., 2003.
(Katsyuba 2003 — Katsyuba E. Igr ray. M., 2003.)

[Ли Бо 2002] — Книга о Великой белизне. Ли Бо: Поэзия и жизнь / Сост. С.А. Торопцев. М., 2002.
(Li Bo 2002 — Kniga o Velikoy belizne. Li Bo: Poeziya i zhizn’ / Sost. S.A. Toroptsev. M., 2002.)

[Лисевич] — Лисевич И. Китай // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2934914.
(Lisevich — Lisevich I. Kitay // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2934914.)

[Малявин] — Малявин В. Китайские импровизации Эзры Паунда // http://www.daolao.ru/Confucius/Pound/pound_ch.htm.
(Malyavin — Malyavin V. Kitayskie improvizatsii Ezry Paunda // http://www.daolao.ru/Confucius/Pound/pound_ch.htm.)

[Овчинников] — Овчинников B. Послушай старик // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/26/03ovchinnikov.htm.
(Ovchinnikov — Ovchinnikov V. Poslushay starik // http://www.rvb.ru/np/publication/01text/26/03ovchinnikov.htm.)

[Седакова 1990] — Седакова О. Китайское путешествие. Стелы и надписи. Старые песни. М.., 1990.
(Sedakova 1990 — Sedakova O. Kitayskoe puteshestvie. Stely i nadpisi. Starye pesni. M.., 1990.)

[Сухотин 1990] — Сухотин М. Дыр Бул Щыл по У Чен-Эню // http://www.litkarta.ru/files/suhotin1.pdf.
(Sukhotin 1990 — Sukhotin M. Dyr Bul Shchyl po U Chen-Enyu // http://www.litkarta.ru/files/suhotin1.pdf.)

[Тавров 2014а] — Тавров А. Проект Данте. М., 2014.
(Tavrov 2014a — Tavrov A. Proekt Dante. M., 2014.)

[Тавров 2014б] — Тавров А. «Китайская поэтика» человека Витрувия // Плавучий мост: Журнал поэзии. 2014. № 2 (http://www.plavmost.org/?p=2030).
(Tavrov 2014b — Tavrov A. «Kitayskaya poetika» cheloveka Vitruviya // Plavuchiy most: Zhurnal poezii. 2014. № 2 (http://www.plavmost.org/?p=2030).)

[Файнерман 1992] — Файнерман М. Из неопубликованного // НЛО. 1992. № 1.
(Faynerman 1992— Faynerman M. Iz neopublikovannogo // NLO. 1992. № 1.)

[Фуко 1994] — Фуко М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук / Пер. с фр. СПб., 1994.
(Fuko 1994 — Fuko M. Slova i veshchi: Arkheologiya gumanitarnykh nauk / Per. s fr. SPb., 1994.)

[Чжуан-цзы] — Чжуан-цзы. Даосские каноны // http://yarasvet.ru/?p=5386.
(Chzhuan-tszy — Chzhuan-tszy. Daosskie kanony // http://yarasvet.ru/?p=5386.)

[Эрль] — Эрль В. MUSIC AS LOVE AND BOLDNESS OF DEATH // http://www.vavilon.ru/texts/erl1-2.html#28.
(Erl’ — Erl’ V. MUSIC AS LOVE AND BOLDNESS OF DEATH // http://www.vavilon.ru/texts/erl1-2.html#28.)

Китайские мотивы — голые рецепты — LiveJournal

 
КУРИЦА CHOW MEIN С ЗЕЛЕНОЙ  ФАСОЛЬЮ И ГРИБАМИ

Поскольку совсем недавно наступил новый год по китайскому календарю, самое время приготовить что-то из китайской кухни. За аутентичность не отвечаю, как и за название блюда («Курица чоу мейн»). Надеюсь, китайские товарищи подскажут 🙂   

Продукты:
4-5 сушеных грибов шиитаке
500 г куриных грудок, нарезанных полосками
1 ст. л. сухого хереса или сухого белого вина
2 ст. л. кукурузного крахмала
4-5 ст. л. арахисового масла
1 зубчик толченого чеснока
2 ч. л. натертого свежего имбиря
1 1/2 стакана тонко нарезанной капусты (китайской или белокочанной)
1/4 стакана нарезанных перьев зеленого лука
1 1/2 стакана нарезанной стручковой фасоли
горсть проростков сои
примерно 1/2 стакана + 2 ст. л. куриного бульона
1 ст. л. соевого соуса
1 ч. л. коричневого сахара
соль, молотый перец

1. Замочить грибы в воде на 20 минут, затем откинуть и разрезать каждый на 4 части.  Если у вас нет шиитаке, замените их свежими шампиньонами.
 
2. Положить в миску полоски мяса, посыпать столовой ложкой крахмала и перемешать. Полить хересом или сухим белым вином, перемешать и оставить на 10 минут.

3. Нагреть в воке 2-3 ст. л. арахисового масла и жарить мясо на сильном огне при помешивании, почти до полной готовности. Переложить в тарелку.

4. Вылить в вок оставшееся масло и при помешивании быстро обжарить толченый чеснок и имбирь. Добавить стручковую фасоль, лук, капусту и грибы. (Свежую фасоль можно предварительно пробланшировать в кипящей подсоленной воде.) Обжаривать, не переставая помешивать, до мягкости овощей. Перемешать 1 ст. л. крахмала с бульоном, добавить соевый соус и сахар, снова перемешать и вылить в вок. Перемешивать, пока смесь не закипит и не станет гуще. Вернуть в вок мясо, приправить солью и перцем. Прогревать несколько минут, постоянно помешивая. 

5. Посыпать нарезанным зеленым луком и подавать с отваренным рисом или с хрустящей жареной лапшой.

Приятного аппетита!

По-настоящему дружелюбный сосед? Мотивы, стоящие за китайской инициативой «Один пояс, один путь» на периферии

Эта статья написана Филипом Холтом, научным сотрудником и стажером Института мировой политики.

Аннотация

Большая часть нынешних дискуссий вокруг китайской инициативы «Один пояс, один путь» (BRI) сосредоточена на том, представляет ли она угрозу партнерским отношениям Соединенных Штатов в Азии и что Соединенные Штаты могут сделать, чтобы противостоять ей.В этой статье мы придерживаемся другого курса и вместо этого исследуем мотивы колоссального инфраструктурного проекта Пекина на периферии Китая. После определения BRI в данной статье мы переходим к изложению основных интересов Китая, рассматривая заявления Министерства иностранных дел Китая, а также китайские и западные ученые по этому вопросу. Эти интересы включают государственный суверенитет, национальную безопасность, территориальную целостность, защиту социальной стабильности и политической системы Китая и, наконец, обеспечение непрерывного экономического и социального развития.Можно выделить три ключевых мотивации BRI, тесно связанных с этими ключевыми интересами. Во-первых, на периферии Китая существуют ключевые геополитические возможности, которыми Китай может воспользоваться для реализации своих основных интересов. В этом документе освещаются эти возможности путем изучения пяти тематических исследований в Юго-Восточной и Центральной Азии и того, как BRI помогает Китаю отстаивать свои основные интересы в этих странах. Во-вторых, Китай стремится создать новый региональный порядок, который заменит либеральный международный порядок, возглавляемый США.BRI поможет Китаю достичь этого нового регионального порядка, сделав его ключевым торговым, экономическим и политическим партнером стран на периферии Китая, что позволит Китаю следовать модели отношений между странами, которая приносит пользу Пекину и заметно отличается от модели, наблюдаемой в Китае. Запад. Наконец, BRI помогает решать внутренние проблемы, с которыми Китай продолжит сталкиваться в ближайшие годы. В этом документе рассматриваются три из этих внутренних проблем и объясняется, как BRI помогает их решить и как это помогает Китаю отстаивать свои основные интересы.В конечном счете, в этой статье мотивы для инициативы Китая по BRI основаны на прагматической интерпретации основных национальных интересов Китая, определенных Си Цзиньпином и Коммунистической партией Китая.

Введение

Китайская инициатива «Один пояс, один путь» (BRI) определит 21 st Century Asia. Си Цзиньпин, президент Китайской Народной Республики, неоднократно называл его «проектом века» [1]. След BRI очевиден от Индонезии до Италии. Но по мере того, как китайская экономика догоняет американскую, возникают вопросы о политике подписи Китая и Си.Что считается проектом BRI? Указывает ли BRI на намерения Китая в отношении создания нового международного порядка? Неужели Китай, наконец, становится напористым и представляет угрозу для Запада? Эта статья пытается ответить на другой вопрос, но не менее актуальный. Какие мотивы стоят за BRI на периферии Китая? Надеемся, что таким образом мы сможем лучше понять политику Китая в отношении BRI.

Пекин реализует BRI, чтобы помочь ему в достижении своих основных национальных интересов.Этот документ начинается с описания того, как Китай воспринимает эти интересы. Рассматривая четко сформулированные интересы Китая, а также анализ внутри и за пределами Китая, в документе делается вывод о том, что основные интересы Китая коренятся в обеспечении безопасности, будь то для самого Китая, его народа или его режима. Далее в статье анализируются три различных мотивационных фактора, стоящих за стремлением Китая к ИПО. Эти факторы позволяют Китаю преследовать свои основные национальные интересы, которые в конечном итоге защищают безопасность Китая.Это следующие факторы: использование геополитических возможностей, установление синоцентрического регионального порядка и решение внутренних проблем Китая.

На своей периферии, особенно в Юго-Восточной и Центральной Азии, существует множество геополитических возможностей, которыми Китай может воспользоваться для продвижения своих основных национальных интересов. BRI позволяет Китаю обеспечивать безопасность энергоресурсов в Центральной Азии и подавлять этнические беспорядки на ее границах. Деньги BRI также могут «купить» нейтралитет на границах Китая, устраняя потенциальные угрозы национальной безопасности Китая.

Новый китайско-ориентированный региональный порядок Китая позволяет Китаю тесно связывать с собой страны, повышая безопасность и стабильность хрупкой социальной системы Китая. «Покупая» страны на деньги BRI, Китай также надеется втянуть их в свою сферу влияния. Это особенно верно в отношении периферии Китая, где страны от Кыргызстана до Камбоджи согласились и стали сотрудничать в вопросах, которые Китай считает затрагивающими его национальную безопасность и интересы.

BRI также решает несколько внутренних проблем, с которыми сталкивается Китай.Слаборазвитые западные провинции, избыток производственных мощностей в ключевых отраслях промышленности и возможное замедление роста — все это причины, по которым Пекин опасается за свою внутреннюю безопасность. Китай связывает развитие с безопасностью, а это означает, что, если его западные провинции будут развиваться, Пекин считает, что там будет меньше беспорядков. Экспорт избыточных мощностей Китая по производству стали и бетона позволит Пекину начать сокращать эти мощности, а также избежать ловушки среднего дохода. Наконец, замедление роста является серьезной проблемой для Коммунистической партии Китая (КПК), которая считает, что ее легитимность зависит от создания рабочих мест и экономического роста.Опять же, BRI рекламируется как способ решения всех этих проблем. Однако, прежде чем углубляться в эти факторы, в этой статье кратко рассматривается, как он определяет BRI.

Определение BRI

Дать точное определение BRI невероятно сложно. Даже Пекин не совсем уверен в том, что влечет за собой BRI. Как отмечает Юэнь Юн Анг, «китайские лидеры часто говорят [о BRI] … расплывчато или даже загадочно. Например, основной руководящий документ BRI с 2015 по 2017 год состоял всего из семи страниц и содержал общие принципы.[2] Трудности с определением того, что собой представляют проекты BRI, вызвали проблемы для Китая. Из-за отсутствия правильного определения со стороны КПК, «многие участники, использующие бренд BRI, оставили его запятнанным». [3] С западной точки зрения, Гжегож Стец из Европейского института азиатских исследований предполагает, что вместо того, чтобы быть «ни одной стратегией, , ни видение »[4], BRI лучше рассматривать как« процесс ». [5] Это потому, что BRI постоянно проходит« через эволюционный процесс ». [6] Многие могут не согласиться с несколько неортодоксальным высказыванием Стека. интерпретация, но его существование показывает, насколько неоднозначен BRI и насколько сложно его определить.Возможно, лучше просто определить его особенности, чем его точную природу. Таким образом, используется следующее определение: Инициатива « Один пояс, один путь » — это название, данное китайско-центристскому движению по созданию инфраструктуры и расширению торговых, культурных и дипломатических отношений между Китаем и странами, которые присоединились к ней после того, как Си Цзиньпин объявил это в 2013 году.

Восприятие интересов китайцев

В международных отношениях восприятие имеет значение. Россия вторглась в Крым и аннексировала Крым, потому что почувствовала постепенное влияние Запада на своей периферии.Президент Дональд Трамп ввел тарифы для Европейского союза, потому что он воспринимал ЕС как «грабящий Соединенные Штаты». Точно так же Китай будет действовать, чтобы защитить то, что он считает своими основными национальными интересами. Так устроен мир.

В то время как основные интересы некоторых стран выходят за рамки простого обеспечения безопасности — например, историческое продвижение Соединенными Штатами либерального международного порядка не всегда явно связано с их основной безопасностью — восприятие Китаем своих собственных интересов, по-видимому, глубоко укоренено в обеспечении гарантий безопасности. собственная безопасность.Таким образом, программа BRI Китая, которая преследует основные национальные интересы Китая, может до некоторой степени рассматриваться как инструмент, гарантирующий безопасность Китая.

Важно отметить, что это не тот случай, когда BRI выходит за пределы периферии Китая. Какое отношение имеет контроль над Пирей, крупнейшим портом Греции, к основным интересам и безопасности Китая? Ответ, скорее всего, невелик. Подобные инвестиции больше связаны с посевными подразделениями в Европе и за Атлантикой. Поэтому в этой статье основное внимание будет уделено тому, как BRI работает на периферии Китая и как стратегия Китая в регионах Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии, где заложено подавляющее большинство денег BRI, связана с его основными интересами и безопасностью.Это не означает, что амбиции Китая в Европе, Африке и Южной Америке не имеют решающего значения для изучения. Они есть. Проще говоря, мотивы Китая на его периферии отличаются от мотивов в более отдаленных регионах, и важно понимать стратегию Китая на его периферии, поскольку он может стать ключом к противодействию тому, что большинство ученых на Западе воспринимают как китайскую агрессию в Азии. Это также не означает, что Западу не следует опасаться усиления китайского влияния в Азии. У США есть ключевые интересы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, которым может угрожать Китай.Понимание мотивов Китая для его стратегии BRI на периферии может дать лучшую основу для стратегии США по защите этих интересов в Азии.

В 2011 году китайское правительство выпустило Белую книгу под названием «Мирное развитие Китая». [7] Даже если документ, опубликованный до прихода Си Цзиньпина к власти, может показаться немного устаревшим, он по-прежнему остается одним из самых четких выражений основных интересов Китая. исходить от руководства Китая и поэтому бесценен. Однако сначала следует отметить небольшую оговорку.Если бы у Китая были амбиции к глобальной гегемонии, он вряд ли смог бы записать их, чтобы кто-нибудь и все прочитал. Таким образом, эти четко сформулированные ключевые интересы не обязательно должны охватывать все интересы Китая, но они действительно объясняют некоторые из мотивов Китая. В нижней части документа говорится: «Китай твердо отстаивает свои основные интересы, которые включают в себя следующее: государственный суверенитет, национальная безопасность, территориальная целостность и национальное воссоединение, политическая система Китая, установленная Конституцией, и общая социальная стабильность, и основные гарантии обеспечения устойчивого экономического и социального развития.[8] Все эти основные интересы коренятся в обеспечении безопасности китайской нации, ее народа и режима.

Хотя на первый взгляд может показаться, что развитие не связано с безопасностью причинно, Китай понимает связь между ними. Как говорится в отчете Фонда Карнеги за международный мир, «парадигма мирного развития Китая утверждает, что продолжающееся стремление страны к экономическому развитию будет способствовать региональной и глобальной… безопасности и стабильности.[9] Исчисление простое. Китай считает, что если регионы, подверженные риску незащищенности, будут развиваться экономически, они будут лучше подготовлены к тому, чтобы справиться с этой нестабильностью. Китай также считает, что сотрудничество в области безопасности естественным образом будет вытекать из сотрудничества в целях развития между странами, повышая безопасность Китая. Это разъясняется в Белой книге 2017 года, опубликованной Министерством иностранных дел Китая, в которой отмечается, что «безопасность и развитие тесно связаны и взаимно дополняют друг друга» [10] и как «более быстрая региональная экономическая интеграция обеспечит прочную экономическую и социальную поддержку для разработка структуры безопасности.[11] Развитие приносит пользу безопасности Китая как внутри страны, так и на его периферии в Центральной и Юго-Восточной Азии, регионах, которые исторически вызывали проблемы безопасности Китая.

Не только изнутри Китая мы видим, что основные интересы Китая связаны с безопасностью Китая; это также ясно из западных исследований Китая. Бывший премьер-министр Австралии Кевин Радд утверждает, что у Китая семь концентрических кругов основных интересов. К ним относятся защита китайской экономики, «национального единства» [12] и «стратегических интересов на его морской периферии».[13] Пять из этих семи кругов сосредоточены на защите безопасности Китая, в то время как два других больше сосредоточены на экспорте китайской модели за границу и поддержании хороших отношений с развивающимися странами. [14] Эти два последних интереса предполагают наступление нового мирового порядка во главе с Пекином. Китай, хотя в настоящее время не преследует глобальную гегемонию, стратегия, которая может измениться, преследует региональную гегемонию, сосредоточенную на защите своих основных интересов, как подчеркивают КПК и западные аналитики.

Некоторые китайские ученые, такие как Ван Ивэй, утверждают, что BRI «основан не только на национальных интересах Китая… [но] на общих интересах регионального сотрудничества.[15] Однако Китай знает, что он столкнется с проблемами «мягкой силы», если он прямо заявит, что BRI преследует исключительно собственные национальные интересы Китая. Таким образом, мы должны принимать стипендии изнутри Китая с долей скепсиса, учитывая, что большая часть их должна пройти пекинскую цензуру. Восприятие BRI как единственно выгодного для Пекина в прошлом создавало проблемы для Китая. Например, Малайзия отменила несколько крупных проектов BRI летом 2018 года [16], аргументируя это тем, что эти проекты «нанесли ущерб стране и ее финансовому здоровью» [17], предполагая, что эти проекты были больше для Китая, чем для Малайзии.Кроме того, как отмечает Джеффри Бейдер, китайское стратегическое мышление глубоко «верит в сферы влияния великих держав» [18] и что «китайские стратеги по-прежнему склонны видеть, что их безопасность… интенсивно окружена их соседями» [19]. В таком случае, разве азиатское региональное сотрудничество через BRI не повысит безопасность Китая и не будет способствовать его основным национальным интересам? Тот факт, что один из малазийских проектов BRI, железная дорога, идущая из Малаккского пролива на северо-восток Малайзии, был перезапущен годом позже с более благоприятными условиями для Малайзии [20], показывает, насколько Китай желает региональной взаимосвязанности, независимо от ее стоимости.В конечном счете, даже если Китай и некоторые китайские ученые утверждают, что BRI ориентирован на укрепление регионального сотрудничества и экономическое развитие, это не означает, что он также не приносит прямой выгоды Китаю, защищая его основные национальные интересы.

Однако, согласно эмпирическому исследованию, проведенному для Chatham House Цзинханом Цзэном, Юэфань Сяо и Шоном Бреслином [21], многие китайские ученые не уклоняются от заявления о необходимости того, чтобы Китай настойчиво защищал свои основные национальные интересы.В этом исследовании было рассмотрено более 100 китайских статей, касающихся основных интересов Китая, и обнаружено, что «примерно в шестой… статей утверждается, что Китай должен« решительно защищать »… свои основные интересы» [22]. В то время как шестая часть ни в коем случае не является большой долей статей. Изучая статьи, важно понимать, что многие из этих статей, возможно, были написаны не для того, чтобы давать политические рекомендации. С этой целью авторы данного исследования создают впечатление, что есть «шумиха вокруг идеи о том, что Китай теперь должен стремиться быть более активными в отстаивании и защите своих основных интересов» [23], что намеревается предпринять BRI. достигать.

В оставшейся части этого документа будут рассмотрены три основных мотивации реализации Китаем стратегии BRI на своей периферии. Важно помнить, что эти мотивы уходят корнями в основную предпосылку преследования основных национальных интересов Китая. Этими тремя мотивами являются: использование геополитических возможностей, создание нового синоцентрического регионального порядка и решение внутренних проблем.

Геополитические интересы Китая

Один из самых простых способов, с помощью которого Китай может гарантировать безопасность своих основных национальных интересов, — это использовать BRI для извлечения выгоды из своего геополитического положения.Но есть ли у Китая всеобъемлющая геополитическая стратегия или BRI идет туда, где появляются геополитические возможности? Если бы у Китая был большой геополитический мотив для своего BRI, то это было бы очевидно, если взглянуть на данные о финансировании BRI. С этой целью для этого исследования были собраны данные, чтобы понять направление инвестиций Китая в BRI и есть ли у них какая-либо геополитическая стратегия. Ключевым показателем, используемым для понимания геополитических мотивов Китая, является «Инвестиции BRI в процентах от ВВП страны.”

Карта инвестиций BRI в процентах от номинального ВВП

Важно понимать, что из-за нечеткого определения того, что такое BRI, и из-за присущей Китаю непрозрачности для внешней проверки, трудно сказать, какие китайские инвестиции на самом деле являются частью BRI. Таким образом, данные не предназначены для использования в качестве исчерпывающего каталога инвестиций BRI. Отнюдь не. Завершая грубый набросок инвестиционных моделей китайского BRI, в этой статье мы надеемся прояснить, существует ли конкретный геополитический мотив, стоящий за BRI, или же он ориентирован на использование геополитических возможностей, где бы они ни появлялись.

Данные, лежащие в основе этого анализа, получены из нескольких источников. Наиболее важным источником был «China Global Investment Tracker», опубликованный Американским институтом предпринимательства (AEI) [24]. Эти данные позволяют различать, что было инвестицией BRI, а что нет. Однако важно отметить, что любые китайские инвестиции в Восточной Азии, за исключением Японии и Тайваня, после 2013 года (когда Си Цзиньпин объявил о том, что тогда было политикой «Один пояс, один путь») были помечены как инвестиции BRI.Точно так же любые инвестиции в Западной и Южной Азии, за исключением инвестиций в Индию, после 2013 года также считались инвестициями BRI. Это не ставит под сомнение достоверность данных AEI; скорее, стоит просто отметить сложность определения того, что такое инвестиция BRI, и простота, с которой это было сделано. Эти данные были чрезвычайно полезны для построения наброска общих моделей китайского инвестирования BRI, учитывая, что China Global Investment Tracker, по мнению AEI, «единственный всеобъемлющий общедоступный набор данных, охватывающий глобальные инвестиции и строительство Китая.[25] Другие данные были получены как от Международного валютного фонда, так и от Всемирного банка, а также от Trading Economics [26] и CEIC Data [27], двух авторитетных компаний по сбору экономических данных.

Глядя на данные и карту выше, можно сделать вывод, что у Китая нет прямых географических критериев для инвестирования с помощью своего BRI, кроме тех стран, в которые Китай инвестировал больше всего, находятся на пороге Китая. Хотя в некоторых регионах, например, в Юго-Восточной Азии, кажется, что инвестиции увеличиваются, оставшаяся часть этого раздела продемонстрирует, как в тех странах, в которые Китай вкладывает наибольшие средства, Китай делает это для защиты своих основных национальных интересов, используя преимущества геополитических возможностей. .

Лаос:

Лаос — одна из стран с наибольшим объемом инвестиций в рамках BRI по сравнению с его ВВП. Итак, какими геополитическими преимуществами пользуется Китай? Один из ключевых интересов Китая — энергетическая безопасность. Франк Умбах, эксперт по энергетической безопасности, отмечает в отчете за 2019 год, что «Китай интерпретировал зависимость от импорта энергии как уязвимость и, следовательно, выбрал« энергетическую независимость »и самодостаточность» [28]. продвигать основные национальные интересы Китая, а именно защиту его национальной безопасности, поскольку китайские танки и корабли больше не будут полагаться на топливо из-за границы, которое может быть ограничено во время конфликта, и «обеспечение устойчивого экономического и социального развития.[29] Лаос важен для энергетических нужд Китая. Река Меконг протекает «через Лаос, что делает гидроэнергетику потенциально прибыльной отраслью» [30]. Построив плотину гидроэлектростанции и инвестируя в Лаос, чтобы сделать его более безопасным и стабильным, Китай гарантировал бы больший объем энергоснабжения, на который он мог бы рассчитывать, по сравнению с импорт энергии из других стран, импорт Китай считает ненадежным. Лаос «также наделен неразвитыми ресурсами» [31], которые имеют решающее значение для поддержания Китаем своего экономического роста, что также является ключевым национальным интересом.Инвестируя в Лаос, Китай гарантирует доступ к этим ресурсам.

Другой интерес Китая к Лаосу заключается в том, что, будучи географически центром Юго-Восточной Азии, Лаос мог бы стать «наземным ядром субрегиона Большого Меконга» [32]. Это открыло бы Китаю наземный доступ к крупнейшему региону региона. экономики Таиланда, что является ключом к продолжению экономического развития Китая, одним из его основных национальных интересов.

Камбоджа:

Интересы Китая в Юго-Восточной Азии выходят за рамки энергетической безопасности.В конце 2018 года США выразили озабоченность Камбодже тем, что они позволяют Китаю построить военно-морскую базу в пределах своих границ. Такая военно-морская база позволит Китаю «создать более благоприятную операционную среду в водах, окружающих Юго-Восточную Азию [и] военный периметр, окружающий и потенциально охватывающий материковую Юго-Восточную Азию» [33]. Эта база дала бы Китаю рычаги влияния на страны, находящиеся на его пороге, нации. которые исторически создавали проблемы для безопасности Китая и стран, безопасность которых гарантируется Соединенными Штатами.По словам Чарльза Эделя из «Войны на скалах», «если бы китайская военная база в Камбодже позволила Пекину ограничить этот доступ [к морским и материковым маршрутам из региона], многие государства посчитали бы, что у них мало выбора, но следовать примеру Пекина »[34], что могло бы помочь гарантировать стабильность в регионе и защитить безопасность Китая от его соседей. Это усугубляется тем фактом, что такая база «затруднит доступ Америки к ключевым районам в Индийском и Тихом океанах» [35], устранив ключевого морского соперника Китая в регионе и, таким образом, повысив его безопасность.Кроме того, военно-морская база позволяет Китаю получить доступ к тому, что Китай считает своими территориальными водами, защищая его «территориальную целостность». [36]

Кто-то может возразить, что военные базы не являются частью BRI, поскольку они не находятся в провозглашенном ею мирном духе. В выступлениях президента Си на форумах BRI в 2017 [37] и 2019 [38] не было никакого упоминания о военном сотрудничестве; вместо этого они сосредоточились на экономическом развитии и партнерстве. Однако будет ли Китай действительно озвучивать свое желание строить военные базы за границей наряду с инициативой, которую он неоднократно называет предоставлением «беспроигрышных» возможностей для всего мира? Кроме того, инвестиции BRI косвенно дали Китаю рычаги воздействия на реализацию этих проектов.Увеличивая экономическую активность в странах-партнерах, Китай получает добрую волю со стороны правительств-партнеров и оказывает на них влияние. Это очевидно в Камбодже. Как отмечает Эдель, «с учетом той политической и экономической поддержки, которую Хун Сен [президент Камбоджи] получил от Пекина, его независимость кажется все более сомнительной». [39] Таким образом, BRI позволил Китаю преследовать свою цель по увеличению того, что он воспринимает. как свою национальную безопасность в регионе он воспринимает как свою уязвимость.

Мьянма:

Одна из самых серьезных угроз национальной безопасности и интересам Китая — это Малаккская дилемма.Малаккский пролив — это кратчайший путь между Индийским и Тихим океанами. Зависимость Китая от импорта энергоресурсов, идущего через пролив, означает, что «корабли, перевозящие энергоресурсы, могут быть перехвачены вражескими военно-морскими силами» [40], особенно с учетом того, что у США более «голубой воды» флот по сравнению с Китаем. Следовательно, для поддержания своей национальной безопасности и свободного потока энергии, что имеет жизненно важное значение для его экономического и социального роста, Пекину необходимо обеспечить альтернативные маршруты для продолжения потока энергии в Китай.

Мьянма предлагает Китаю удобную с геополитической точки зрения возможность сделать это. Один из ключевых проектов BRI в Мьянме — это «трубопровод [который проходит из Мьянмы] в провинцию Юньнань в Китае» [41]. Ян Стори еще в 2006 году отметил, что «трубопровод Бирма-Китай привлекает Пекин … [потому что] нефтеналивные танкеры с Ближнего Востока и Африки смогут обойти Малаккский пролив ». Кто-то может возразить, что проект, который рассматривался еще в 2006 году, не входит в BRI. Тем не менее, работа над проектом официально началась в 2015 году, и согласно сообщению South China Morning Post , он прочно входит в BRI.[42] Кроме того, Ван Ивэй отмечает, что преодоление Малаккской дилеммы является ключевой задачей BRI: «снижение транспортного давления Малаккского пролива … может также … добавить к вариантам маршрутов транспортировки ресурсов». [43] Очевидно, гарантия энергии Безопасность для защиты экономического развития Китая и поддержания его танков, самолетов и кораблей заправленными — ключевая цель BRI в Мьянме.

Есть и другие преимущества для национальной безопасности Китая в Мьянме. Например, Китай рассматривает внутренние конфликты в Мьянме «как проблему экономического развития, стабильность которой может быть обеспечена за счет сокращения бедности… и китайских инвестиций.[44] Это имеет решающее значение для Мьянмы и Китая, поскольку исторически «имели место вооруженные столкновения между различными этническими меньшинствами» [45], которые вызвали небезопасность вдоль границы между Китаем и Мьянмой, которую Пекин, кажется, стремится устранить.

Монголия:

Юго-Восточная Азия — не единственный регион, граничащий с Китаем. Центральная Азия исторически была проблемным местом для Китая. Китайские интересы в Монголии лежат в основе того, что Китай считает одной из величайших угроз своей национальной безопасности.

Китай всегда опасался наземного вторжения через монгольские степи. В древней истории китайские императоры построили Великую стену для защиты от монгольских орд. Во время холодной войны войска Китая и Советского Союза неоднократно сталкивались на границе с Монголией. «Москва … по-прежнему рассматривает Китай как потенциальную долгосрочную угрозу» [46], и это чувство, вероятно, взаимно, даже если отношения между Москвой и Пекином в настоящее время теплые. Монголия также оказалась эффективным посредником для конкурирующих стран, «чтобы поддерживать стратегическое давление на Китай» [47], партнером потенциально враждебных великих держав, таких как США.С. или Индия [48]. Таким образом, цель инициативы Китая по программе BRI в Монголии состоит в том, чтобы гарантировать «приверженность Монголии нейтралитету и неприсоединению». [49] Китай достигает этого, инвестируя в Монголию через BRI, а затем «блокируя монгольское правительство на долгосрочные инвестиции от Китай »[50], которые дают Китаю рычаги влияния на политику Монголии.

Опасения Китая основаны не только на истории. Недавний визит министра обороны США в Монголию показал, насколько «Монголия стремится к инвестициям из Соединенных Штатов» [51], чтобы отучить себя от китайских инвестиций.Более тесные связи между Монголией и США, безусловно, вызовут у Китая опасения по поводу западного окружения, что поставит под угрозу национальную безопасность Китая. Но попытки Монголии в отношении Запада подстегиваются китайским доминированием. Таким образом, китайская стратегия BRI в Монголии направлена ​​на обеспечение нейтралитета и сотрудничества Монголии, что защитит национальную безопасность Китая, даже если деспотичный подход Китая загнал Монголию в объятия соперников Китая.

Киргизия:

Еще одна центральноазиатская страна, в которой Китай имеет геополитические интересы, — это Кыргызстан, обладающий богатыми энергоресурсами, которые помогут Китаю снизить его «зависимость от морских маршрутов».[52] Центральная Азия также известна своей слаборазвитостью. Как уже упоминалось, «безопасность часто рассматривается [Китаем] через призму развития: отсталость порождает незащищенность и нестабильность» [53]. Помогая экономическому развитию Кыргызстана, Китай снижает вероятность нестабильности на своих границах. Это также устраняет угрозу «внутренней стабильности, особенно в Синьцзяне» [54], которую неизбежно вызовут волнения в Кыргызстане из-за их общего уйгурского населения.

Обращение Китая со своим этническим уйгурским населением — еще одна причина для инвестиций BRI в Кыргызстан.Реакция международного сообщества, вызванная отношением Китая к уйгурам в Синьцзяне, ставит под угрозу «общую социальную стабильность» Китая [55], поскольку это может усилить возможности местных сепаратистских групп. Инвестируя в Кыргызстан, Китай использует Кыргызстан и другие «правительства Центральной Азии, которые [] смотрят [] в другую сторону» [56]. Крупные инвестиции Китая по сути «купили» молчание у Кыргызстана (где инвестиции BRI стоят более 10 % ВВП) по уйгурскому вопросу, тогда как Турция (где инвестиции BRI стоят менее 0.5% ВВП) относительно громко высказывается по этому же вопросу. [57] Молчание в стране со значительным уйгурским населением помогает подавить беспорядки в Синьцзяне, сохраняя то, что Китай считает «национальным воссоединением». [58]

Наконец, Ферганская долина Кыргызстана является важным «сухопутным связующим звеном между Азией и Европой». [59] Китай хочет дружественного и готового к сотрудничеству правительства Кыргызстана, потому что не секрет, что вопрос не в том, а «когда… китайско-российское сотрудничество? операция [в Центральной Азии] будет завершена »[60]. Дружественное кыргызское правительство, как и Монголия, снизило бы вероятность нападения на Китай через Центральную Азию, тем самым повысив свою национальную безопасность, особенно учитывая, что Китай воспринимает ситуацию в Центральной Азии как игра с нулевым результатом между Россией и самой собой.[61]

Новый региональный заказ Китая

При беглом взгляде многие из новых «стратегических партнеров» Китая на его периферии — это авторитарные правительства, не соответствующие западным представлениям о добросовестном управлении. Более глубокий взгляд на эту ситуацию обнаруживает тревожную реальность. Китай через свой BRI пытается построить новый региональный порядок в Азиатско-Тихоокеанском регионе и Центральной Азии, чтобы сместить либеральный международный порядок, возглавляемый Западом. Этот новый региональный порядок проявляется по-разному: от новых региональных организаций, лишенных западного влияния, до увеличения китайского военного присутствия в Южно-Китайском море.Утверждение себя в качестве лидера этого нового регионального порядка помогает Китаю добиваться своих основных национальных целей.

Во-первых, почему этот новый порядок является региональным, а не глобальным? Совершенно логично, что стремящийся к глобальному гегемону хотел бы установить гегемонию в своем собственном регионе, прежде чем расширяться на остальную часть земного шара. Помимо этого, Китай по-прежнему получает некоторые выгоды от участия в либеральном международном порядке. Как утверждает Джон Дж. Икенберри, известный теоретик либеральных международных отношений, если Китай хочет скорректировать нормы международной системы, то лучший способ сделать это — получить влияние в рамках нынешней системы.«Самые могущественные государства доминируют … и стремятся навязать свои идеи и интересы» [62] в нынешней системе. Если Китай станет более могущественным в нынешней системе, он сможет навязывать свои идеи и интересы. Есть и экономические выгоды для Китая. Более тесные связи с Европейским союзом, как отмечает Керри Браун, один из ведущих экспертов Великобритании по Китаю, были экономически выгодны для Китая, и в большинстве соглашений между ЕС и Китаем наблюдается «подавляющее преобладание торговых вопросов» [63]. . Трудно сказать, продлится ли такое «заметное» [64] участие в нынешнем мировом порядке намного дольше.Икенберри с оптимизмом смотрит на желание Китая оставаться частью нынешней системы. Один китайский ученый, публикующийся на Западе, заходит так далеко, что утверждает, что китайские «лозунги, такие как« продвижение нового международного политического и экономического порядка »[65], являются пустыми, поскольку« большая часть [их] содержания… [попадает] в рамки Устава Организации Объединенных Наций [sic] и, следовательно, соответствуют нынешнему мировому порядку »[66], что свидетельствует о желании Пекина, по крайней мере, на данный момент, чтобы Китай действовал в рамках нынешней международной системы.Однако, если Китай не получит значительного права голоса в формировании норм системы — что-то, что ему необходимо сделать для защиты своих основных интересов национального единства и территориальной целостности, поскольку многие страны крайне критически относятся к отношению Китая к этническим меньшинствам и к китайским национальным меньшинствам. претензии на Тайвань и Южно-Китайское море — тогда неясно, как долго Китай будет продолжать сотрудничать с нынешним порядком.

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что Китай работает над созданием регионального порядка, а не глобального, через BRI.Китай учредил множество новых региональных многосторонних организаций наряду с BRI, а не глобальные организации. Надеж Роллан из Национального бюро азиатских исследований красноречиво говорит об этом: «Пекин придерживается многоаспектного подхода, который включает укрепление политических отношений, сотрудничество в области безопасности экономических связей и контакты между людьми… многие из этих отношений теперь развиваются в рамках Зонтик BRI »[67]. Это составляет то, что Институт Брукингса определяет как« нелиберальную »сферу влияния» в Азии.[68] В таких организациях, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ) и Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), доминирует Китай и они предлагают отличную региональную альтернативу многосторонним организациям, возглавляемым Западом. АБИИ предлагает финансовую помощь и инвестиции в соответствии с BRI, инвестиции, которые другие многосторонние организации предоставить не могут. Однако эти организации работают только на периферии Китая, а не имеют глобальный охват. Об этом свидетельствуют более тесные связи Китая с региональными партнерами, такими как Камбоджа и Лаос, а не с глобальными партнерами.В отчете о китайской долговой дипломатии в Тихоокеанском регионе отмечается, как «Китай культивировал свою привлекательность в качестве партнера в области развития… [потому что] китайская помощь воспринимается как более быстрая, более оперативная… и требующая меньшего количества условий» [69], предполагая, что Китай Региональные институты, возглавляемые региональными организациями, более привлекательны для местных органов власти, чем более медленные, возглавляемые Западом организации, такие как Всемирный банк или Международный валютный фонд. Кроме того, Дэвид Шамбо отмечает, что «Китай — это , продвигающий альтернативный набор региональных институтов» [70], потому что Китай — более локализованная региональная держава, чем глобальная.[71] Как страна с ограниченной мягкой силой [72] и без реальной социально-политической модели, которая «экспортируется» [73], имеет смысл, что Китай хочет построить региональный порядок, чтобы помочь ему отстаивать свои основные интересы с помощью жестких экономическая мощь, которой он обладает в изобилии.

Однако, чтобы понять, чего хочет Пекин от своего нового регионального порядка, мы должны понять основы взаимодействия Китая с другими государствами, на которых этот порядок будет основан. В 1954 году Китай сформулировал свое видение хороших отношений между государствами.Когда Народной Республике было всего 5 лет, Китай и Индия подписали международно признанный договор, в котором были изложены пять принципов, которые будут регулировать отношения между двумя странами. Вот эти «Пять принципов мирного сосуществования», как их стали называть:

  • взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета друг друга,
  • взаимное ненападение,
  • взаимное невмешательство во внутренние дела друг друга,
  • равенство и взаимная выгода, и
  • мирное сосуществование.[74]

С 1954 года можно утверждать, что Китай не следовал этим принципам в своих отношениях с Индией. Две самые густонаселенные страны мира вели несколько территориальных конфликтов, и Китай неоднократно вторгался в сферу влияния Индии в Индийском океане. Фактически, можно даже обвинить Китай в том, что он окружил Индию своей жемчужной нитью [75], финансируемой BRI.

Однако Надеж Роллан утверждает, что Пекин формулирует «сообщество общей судьбы» [76] с 2013 года, что свидетельствует о желании следовать этим принципам в более широком масштабе.Принципы этого сообщества очень похожи, если не практически параллельны, пяти принципам Китая 1954 года. Эти «новые» принципы таковы: построение «партнерских отношений», а не союзов, «общая, всеобъемлющая, совместная и устойчивая» безопасность », ориентированная на Азию, экономическое «беспроигрышное» сотрудничество, уважение «культурного разнообразия» (или, говоря более цинично, принятие различных политических систем), и, наконец, забота об окружающей среде в интересах китайских экономических интересов [77].

Как эти принципы нового регионального порядка помогают Китаю преследовать свои основные интересы? Первые два принципа сосредоточены на национальной безопасности Китая.Создав новый механизм сотрудничества в области региональной безопасности, Китай сможет лучше решать проблемы региональной безопасности, возникающие на его периферии. Взаимовыгодное экономическое сотрудничество и экономическая забота об окружающей среде помогут Китаю в достижении цели непрерывного экономического роста. Вопрос уважения культурных различий направлен на защиту сложной социальной стабильности Китая. Как пишет Роллан, «отказ от трансформации недемократических политических режимов… восходит к основному страху КПК перед собственным выживанием.[78] Кроме того, Керри Браун утверждает, что Китай «неспособен предложить мировой порядок, основанный на ценностях, которые он, кажется, поддерживает» [79], что предполагает, что Китай уделяет больше внимания региону и более укоренен в защите своих основных интересов и режима. безопасность.

BRI — один из основных инструментов, имеющихся в распоряжении Пекина для построения этого нового регионального порядка. Инвестируя в целевые страны-партнеры, Пекин вводит троянского коня BRI, который приведет к более глубокой интеграции между двумя странами.Как отмечает Роллан, «после того, как страны проявили интерес к инфраструктурным проектам и сопутствующим китайским займам, инвестициям или пакетам помощи, они также могут предложить и развернуть несколько других возможностей подключения, которые являются неотъемлемой частью пакета BRI» [80]. Это мнение разделяет Уильям Каллахан из Лондонской школы экономики, который утверждает, что Пекин хочет «использовать экономические рычаги для построения китайско-ориентированного« сообщества общей судьбы »… что, в свою очередь, сделает Китай нормативной державой.[81] Аналогичные цели сформулированы и китайскими учеными, хотя и неявно. Ван Ивэй пишет, что интернационализация китайской валюты Ренминби является одной из целей BRI, поскольку она «будет способствовать процессу … регионального сотрудничества». [82] китайская валюта, вероятно, даст Китаю рычаги воздействия на его периферию. В конечном итоге Китай явно настаивает на создании нового регионального порядка с помощью своего BRI, чтобы он мог преследовать свои ключевые национальные цели.Но усилия Китая в области BRI сосредоточены не только на внешней политике: BRI решает несколько внутренних проблем, с которыми Китай столкнется в ближайшие годы.

Внутренние вызовы Китая

Нынешний внутренний климат в Китае нестабилен — от волнений в западных провинциях до колеблющегося спроса на китайские товары и услуги. Поэтому неудивительно, что флагманский проект Си Цзиньпина нацелен как на внутренние, так и на внешние проблемы. В этом разделе документа освещаются три из этих проблем и то, как BRI стремится «исправить» их.Такая большая страна, как Китай, очевидно, столкнется с бесчисленными внутренними проблемами. Следующие три служат только для того, чтобы показать, как BRI может вписаться как во внутреннюю, так и во внешнюю политику.

Развитие западных провинций

Одна из ключевых внутренних проблем, с которыми сталкивается Китай в будущем, — это большой разрыв в развитии между его богатыми, восточными, прибрежными провинциями и его более бедными, западными и внутренними провинциями. Как уже отмечалось, Китай рассматривает безопасность через призму развития.Чем более экономически развит регион, тем меньше опасностей он вызывает. Западные провинции Китая, в частности Синьцзян, Тибет, Внутренняя Монголия и Юньнань, являются объектами развития, поскольку «Пекин проявляет бдительность в отношении безопасности этих регионов из-за их неханьского этнического населения, истории автономии, отсталости и геополитических факторов. важное положение »[83]. По мнению Пекина, расширение торговых отношений со странами Центральной Азии, естественно, принесет этим провинциям больше денег.Из этого предположения вытекает следующее, что благодаря «плодам экономического развития и модернизации не только беспокойные этнические группы, такие как уйгуры и тибетцы, согласятся подчиниться китайскому правлению, но и интеграция этих регионов в КНР будет обеспечена» [84]. Однако важно отметить, что Пекин сопровождает эту, казалось бы, доброжелательную экономическую политику массовым задержанием этнических меньшинств, особенно уйгурского населения [85], и так называемой «ханификации» западных провинций, в которой Пекин поощряет этнических ханьцев. большая часть Китая поселиться в западных провинциях, чтобы подавить этнические меньшинства в регионе.[86] Эта политика является частью более широкой инициативы по стабилизации «традиционных приграничных» [87] регионов, что позволяет предположить, что Пекин уделяет первоочередное внимание обеспечению стабильности этих провинций.

Итак, как BRI делает эти провинции богаче и стабильнее, и как все это соотносится с основными национальными целями Китая? Поскольку основным элементом BRI является сухопутный пояс через Центральную Азию, значительная часть инфраструктуры и инвестиций будет направлена ​​через провинции, граничащие с этим регионом.Как ни странно, The Economist отмечает, что «на границе Китая с Казахстаном возник новый город Шелкового пути [Хоргос, в Синьцзяне]… который когда-то был польщен, чтобы называться труднопроходимым приграничным городом, теперь живет 200000 человек. люди, гигантские наружные видеоэкраны, восхваляющие славу нового Шелкового пути »[88]. BRI оказал ощутимое влияние на западные провинции. Например, BRI был неоценим для экономики этих провинций. Данные китайского блога о BRI показывают, что 98% торговли Синьцзяна приходится на страны BRI с Внутренней Монголией и Юньнанем — 68% и 67% соответственно.[89] Это подтверждает «одну из основных причин [sic] инициативы« Один пояс, один путь »… найти новых торговых партнеров для некоторых из более бедных регионов Китая». [90] Увеличивая благосостояние этих провинций, Пекин надеется подавить беспорядки. в этих исторически нестабильных регионах устранение сепаратистских угроз. Это позволит ему защитить свои основные интересы, а именно «национальную безопасность, территориальную целостность и национальное воссоединение, политическую систему Китая, установленную Конституцией, и общую социальную стабильность».”[91]

Работа с избыточными производственными мощностями в Китае

По мере того как китайская экономика превращается в более современную экономику, основанную на услугах, избыток производственных мощностей и инфраструктуры будет представлять проблему для Пекина. Как пишет Доминик Зейглер в The Economist , Китай «столкнулся с избыточными производственными мощностями в стали, цементе и многом другом… вместо того, чтобы [вместо закрытия мощностей] он должен их экспортировать» [92], проекты BRI помогли создать спрос на эти избыточные мощности. . В этом свете имеют смысл проекты, которые критики называют «дорогами в никуда» [93].

Китай сталкивается с ловушкой среднего дохода, преследующей многие страны БРИКС. Проще говоря, эта ловушка возникает, когда страны с традиционно низким уровнем дохода становятся богаче и, таким образом, теряют сравнительное преимущество, которое они имели в отраслях, которые стимулировали их первоначальный рост. [94] Для Китая рост заработной платы в инфраструктуре и строительстве означает, что он становится неконкурентоспособным, несмотря на огромные субсидии со стороны КПК. [95] Таким образом, в Пекине есть желание продвигаться вперед с «программой интернационализации … финансового сектора Китая» [96] и модернизации его экономики.Возможно, тогда Пекин рассматривает BRI как среднесрочное решение, позволяющее избежать ловушки среднего дохода. Во-первых, Китай может добиться политической доброй воли и рекламировать себя как хорошего экономического партнера через BRI. Исследование финансового сектора Китая показало, что существуют «обширные связи … между исходящими инвестициями и интернационализацией собственного банковского сектора Китая». [97] Во-вторых, за счет увеличения внешнего спроса на его избыточные мощности в инфраструктуре и строительстве за счет «стимулирования китайского строительства за рубежом, [98] Независимо от того, насколько это может быть полезно, Пекин может начать сокращать свои мощности в этих отраслях, одновременно не растрачивая свои текущие избыточные мощности.Китай стремится сократить свои сталелитейные мощности как минимум с 2018 года [99] и планирует «быстро продвигаться вперед в высокотехнологичных отраслях и цифровой экономике» [100], предлагая план по сокращению мощностей строительной отрасли Китая и переход к современной экономике, переход, который может помочь облегчить BRI.

Легитимность КПК

Третья и, возможно, самая фундаментальная внутренняя проблема, с которой сталкивается КПК, — это проблема легитимности. Китай опасается, что то, что случилось с СССР, может случиться и с Китаем.Когда советская экономика начала рушиться, Коммунистическая партия Советского Союза быстро потеряла свою легитимность в качестве правящей партии, что привело к распаду Советского государства в День подарков 1991 года. По словам Миньсинь Пей, «потрясенная… распадом». Советского Союза [китайское руководство] рассматривало экономический рост как единственный источник легитимности ». [101] Поскольку КПК и, что более важно, сам Си, считает, что« идея о том, что экономический успех узаконивает однопартийное правление в Китае, [102] или «легитимность исполнения», и что «социальное неравенство… вызвало социальное недовольство» [103], вполне логично, что Китай будет использовать BRI для решения этих проблем и, как следствие, для укрепления легитимности КПК. .

Нет никаких оснований сомневаться в искренности надежды Китая устранить социальное неравенство. Если КПК считает, что социальное неравенство является угрозой выживанию режима, то, скорее всего, она будет искренне стремиться решить эту проблему. Ивэй пишет, что BRI частично направлен на «инклюзивное развитие» [104], предлагая сосредоточить внимание внутри Китая на социальном неравенстве. Сосредоточенность BRI на развитии западных провинций Китая является проявлением этого желания. Вливанием средств BRI в эти регионы, Пекин явно надеется уменьшить социальное неравенство, которое угрожает легитимности КПК и, в какой степени, «политической системе Китая, установленной Конституцией, и общей социальной стабильности».”[105]

Поскольку «легитимность КПК зависит от создания рабочих мест и инвестиций» [106], неудивительно, что Пекин хочет увеличить благосостояние Китая и продолжить абсурдный экономический рост. Стремление к экономическому росту имеет много собственных преимуществ, но его связь с легитимностью режима означает, что обеспечение непрерывного роста Китая становится ключевой задачей национальной безопасности для руководителей Китая. Неудивительно, что «обеспечение устойчивого экономического и социального развития» [107] сформулировано правящей партией Китая как основная национальная цель.

Кстати, некоторые ученые задаются вопросом, действительно ли легитимность КПК заключается в обеспечении экономического роста. [108] Однако, правда это или нет, не имеет значения. В то время как КПК и Си верят в «доктрину« легитимности исполнения »[109], они будут продолжать проводить политику, направленную на обеспечение существенного экономического роста. BRI, открывая торговые отношения с соседними странами, вероятно, продолжит делать это эффективно.

Заключение

Текущий дискурс о возвышении Китая сосредоточен как на вопросе о том, представляет ли Китай угрозу для США.Роль С. как глобального гегемона и о том, должны ли США быть более агрессивными в отношении Китая. В данной статье сделана попытка осветить этот дискурс, сосредоточив больше внимания на мотивах Китая для его видимой политики, проводимой под эгидой BRI, а не на их последствиях. Обрисовав в общих чертах мотивы Китая, мы надеемся, что западные политики смогут лучше узнать о своих глобальных противниках и, таким образом, разработать более эффективную политику для достижения своих целей.

Эта статья началась с определения BRI как китайско-ориентированного толчка для создания инфраструктуры и расширения торговых, культурных и дипломатических отношений между Китаем и странами, подписавшимися в нем с тех пор, как Си Цзиньпин объявил об этом в 2013 году.После того, как это определение было уточнено, в документе перешли к аргументам о том, что основные национальные интересы Китая, особенно на его периферии, причинно связаны с безопасностью китайской нации, ее народа и режима. Таким образом, все мотивы, стоящие за BRI, в некоторой степени преследуют основные национальные цели Китая и, следовательно, безопасность Китая.

Эти мотивы представляют собой геополитические возможности, создающие синоцентрический региональный порядок и противостоящие внутренним вызовам Китая.Анализируя направления инвестиций BRI, в этой статье было обнаружено, что за BRI нет геополитического направления; скорее, он сосредоточен на использовании геополитических возможностей, где бы они ни возникали. Пять тематических исследований в Юго-Восточной и Центральной Азии показали, что BRI может помочь Китаю в достижении его основных национальных целей, таких как национальная безопасность и защита социальной стабильности Китая, за счет использования этих геополитических возможностей.

Китай также стремится создать новую региональную альтернативу международному порядку под руководством Америки.BRI помогает Пекину достичь этого, по сути, делая Китай доминирующей державой в своем регионе. Поступая таким образом, Китай создает порядок, который следует принципам «общности общей судьбы» [110], принципам, которые помогли Китаю отстаивать свои основные национальные интересы. Однако важно отметить, что Китай по-прежнему является участником нынешней глобальной системы, поскольку извлекает из нее выгоду. Это региональный порядок, который Китай пытается вытеснить, применяя BRI.

Наконец, Пекин сталкивается со многими внутренними проблемами, проблемами, которые, по его мнению, может решить BRI. Экономическое и социальное развитие западных провинций для предотвращения межэтнической напряженности, обход ловушки среднего дохода за счет экспорта избыточных производственных мощностей и обеспечение непрерывного роста для обеспечения легитимности КПК — все это проблемы, с которыми BRI помогает справиться. Эти вызовы создают проблемы для основных интересов Китая, и их решение означает, что Китай может гарантировать свою национальную безопасность, сняв этническую напряженность, гарантируя социальную стабильность страны, защищая территориальную целостность Китая и обеспечивая непрерывное экономическое и социальное развитие в самой густонаселенной стране мира.Общеизвестно, что Китай непрозрачен, когда дело доходит до того, чтобы позволить иностранным государствам понять его политические мотивы. Рассматривая действия Китая, заявления КПК, а также китайские и западные исследования по BRI, в этой статье предпринята попытка взглянуть на мотивы Пекина, стоящие за его монолитным BRI. Надеюсь, таким образом мы сможем лучше понять действия Пекина.


[1] Чарльз Кловер, Шерри Фей Джу и Люси Хорнби, «Си Цзиньпин провозглашает« Пояс и путь »« проектом века »», Financial Times, последнее изменение 14 мая 2014 г., https: // www.ft.com/content/88d584a2-385e-11e7-821a-6027b8a20f23.

[2] Юэнь Юэн Анг, «Демистификация пояса и пути», Министерство иностранных дел, последнее изменение: 22 мая 2019 г., https://www.foreignaffairs.com/articles/china/2019-05-22/demystifying-belt-and -Дорога.

[3] Уэйд Шепард, «Как Китай теряет поддержку своей инициативы« Один пояс, один путь »», Forbes, последнее изменение — 28 февраля 2020 г., https://www.forbes.com/sites/wadeshepard/2020/02/28/ Как-Пекин-теряет-поддержку-инициативу-пояс-и-дорогу / # 659b9f1e2199.

[4] Grzegorz Stec, Китайская инициатива «Один пояс, один путь» — это не стратегия и не видение. Это процесс , (Брюссель: Европейский институт азиатских исследований, 2018 г.), 1.

[5] Там же, 1.

[6] Там же, 6.

[7] Мирное развитие Китая , (Пекин: Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики, 2011 г.), https://www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/topics_665678/whitepaper_665742/t856325.shtml.

[8] Там же.

[9] Мэтт Ферхен, Китай, Экономическое развитие и глобальная безопасность , (Пекин: Центр глобальной политики Карнеги-Цинхуа, 2016), 1.

[10] Политика Китая в отношении сотрудничества в области безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе , (Пекин: Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики, 2017 г.), https://www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/zxxx_662805/t1429771. штмл.

[11] Там же

[12] Кевин Радд, «Как Си Цзиньпин смотрит на мир», Министерство иностранных дел, последнее изменение 10 мая 2018 г., https://www.foreignaffairs.com/articles/china/2018-05-10/how-xi- jinping-views-world.

[13] Там же

[14] Там же

[15] Ван Ивэй, Инициатива «Один пояс, один путь»: что Китай предложит миру в период своего подъема (Пекин: New World Press, 2016), 58.

[16] Блейк Х. Бергер, «Отмененные проекты Малайзии в рамках инициативы« Один пояс, один путь »и последствия для Китая» », The Diplomat, последнее изменение — 27 августа 2018 г., https://thediplomat.com/2018/08/malaysias-canceled- пояс-и-дороги-инициативы-проекты-и-последствия-для-Китая /.

[17] Там же

[18] Джеффри А. Бадер, Как Си Цзиньпин видит мир… и почему , (Вашингтон, округ Колумбия: Институт Брукингса, 2016), 14.

[19] Там же

[20] Джозеф Сипалан, «Китай и Малайзия возобновляют масштабный проект« Пояс и путь »после сбоя», Рейтер, последнее изменение 25 июля 2019 г., https: // www.reuters.com/article/us-china-silkroad-malaysia/china-malaysia-restart-massive-belt-and-road-project-after-hiccups-idUSKCN1UK0DG.

[21] Цзинхань Цзэн, Юэфань Сяо и Шон Бреслин, «Обеспечение основных интересов Китая: состояние дебатов в Китае», International Affairs 91, no. 2 (2015).

[22] Там же, 265.

[23] Там же, 265.

[24] Дерек Ножницы, «China Global Investment Tracker», Американский институт предпринимательства, по состоянию на 13 мая 2020 г., https: // www.aei.org/china-global-investment-tracker/.

[25] Scissors, «China Global Investment Tracker».

[26] Trading Economics, по состоянию на 13 мая 2020 г., https://tradingeconomics.com/.

[27] CEIC, по состоянию на 13 мая 2020 г., https://www.ceicdata.com/en.

[28] Франк Умбах, Китайская инициатива «Один пояс, один путь» и ее аспекты энергетической безопасности , (Сингапур: Школа международных исследований С. Раджаратнама, 2019), 4.

[29] Мирное развитие Китая

[30] Элеонора Альберт, «Китай копает глубоко в Лаосе, не имеющем выхода к морю», The Diplomat, последнее изменение 24 апреля 2019 г., https: // thediplomat.ru / 2019/04 / china-digs-deep-in-landlocked-laos /.

[31] Там же

[32] Эндрю Корибко, «Китайско-лаосские экономические отношения. Более широкие стратегические последствия », Global Research, последнее изменение — 3 мая 2019 г., https://www.globalresearch.ca/chinese-laotian-relations/5676402.

[33] Чарльз Эдель, «Прячась на виду: китайская экспансия в Юго-Восточной Азии», Война на камнях, последнее изменение 9 мая 2019 г., https://warontherocks.com/2019/05/hiding-in-plain- взгляд-китайская-экспансия-в-юго-восточной азии /.

[34] Эдель, «Прячась на виду».

[35] Там же.

[36] Мирное развитие Китая

[37] Си Цзиньпин, «Работайте вместе, чтобы построить экономический пояс Шелкового пути и морской Шелковый путь XXI века» (выступление на Форуме международного сотрудничества «Первый пояс и путь», Пекин, 14 мая 2017 г.).

[38] Си Цзиньпин, «Работаем вместе, чтобы обеспечить более светлое будущее для сотрудничества« Один пояс »(выступление, Второй форум международного сотрудничества« Один пояс, один путь », Пекин, 26 апреля 2019 г.).

[39] Там же

[40] Ян Стори, «Китайская« Малаккская дилемма »», Фонд Джеймстауна, последнее изменение — 12 апреля 2006 г., https://jamestown.org/program/chinas-malacca-dilemma/.

[41] Тошихиро Кудо, Политика Китая в отношении Мьянмы: проблемы и перспективы , (Чиба, Япония: Институт развивающихся стран Японской организации внешней торговли, 2012 г.), 2.

[42] Bloomberg News, «Трубопровод через Мьянму обеспечивает Китаю более быстрые поставки нефти с Ближнего Востока», South China Morning Post, последнее изменение — 12 апреля 2017 г., https: // www.scmp.com/news/china/economy/article/2086837/myanmar-pipeline-gives-china-faster-supply-oil-middle-east.

[43] Ивэй, Пояс и путь Инициатива, 60.

[44] Адриенн Джой, Понимание реакции Китая на кризис Ракхайн , (Вашингтон, округ Колумбия: Институт мира США, 2018), 5.

[45] Кудо, Политика Китая в отношении Мьянмы , 8.

[46] Джефф Гудсон и Джонатан Аддлтон, «Как конкуренция великих держав меняет геополитику Монголии», Stratfor, последнее изменение 24 января 2020 г., https: // worldview.stratfor.com/article/how-great-power-competition-changing-geopolitics-mongolia-china-russia-united-states.

[47] Менди Джаргалсайхан, Предостережения для стратегического партнерства Монголия-Китай , (Вашингтон, округ Колумбия: Центр Восток-Запад, 2014 г.), 1.

[48] Там же.

[49] Там же.

[50] Там же, 2.

[51] Идрис Али, «Глядя на Россию, Китай и лошадь, глава Пентагона посещает Монголию», Рейтер, последнее изменение — 7 августа 2019 г., https: //www.reuters.com / article / us-usa-mongolia / with-an-eye-on-russia-china-and-a-horse-pentagon-Chief-visit-mongolia-idUSKCN1UX2HP.

[52] Бернардо Мариани, Роль и интересы Китая в Центральной Азии , (Лондон: Saferworld, 2013), 6.

[53] Там же, 4.

[54] Там же, 7.

[55] Мирное развитие Китая

[56] Стефан Хедлунд, «Китай считает инвестиции в Кыргызстан рискованной необходимостью», Служба геополитической разведки, последнее изменение 11 апреля 2019 г., https: // www.gisreportsonline.com/china-finds-investment-in-kygerystan-a-risky-necessity,economy,2843.html.

[57] Agence-France Presse, «Отношение Китая к уйгурам -« позор для человечества », — говорит Турция», The Guardian, последнее изменение 9 февраля 2019 г., https://www.theguardian.com/world/2019/feb / 10 / Китай-лечение-уйгуров-это-смущение-для-человечества-говорит-индейка.

[58] Мирное развитие Китая

[59] Аморит Тан, «Китай и Россия: конкуренция в Кыргызстане», «Будущие направления», последнее изменение 30 января 2020 г., http: // www.futuredirections.org.au/publication/china-and-russia-competition-in-kygerystan/.

[60] Там же

[61] Там же

[62] Дж. Джон Айкенберри, «Новый порядок вещей? Китай, Америка и борьба за мировой порядок »в г. Будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , изд. Asle Toje (Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018), 41.

[63] Керри Браун, Мир Китая: чего хочет Китай? (Лондон: И. Б. Таруис, 2017), 150.

[64] Питер Франкопан, Новые шелковые пути: настоящее и будущее мира (Лондон: Bloomsbury Publishing, 2019), 167.

[65] Чжан Руичжуан, «Несмотря на« новую напористость », Китай не готов бросить вызов мировому порядку», в Будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , изд. Asle Toje (Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018), 234.

[66] Там же.

[67] Надеж Роллан, Китайское видение нового мирового порядка , (Сиэтл: Национальное бюро азиатских исследований, 2020), 43.

[68] Тарун Чхабра и Райан Хасс, «Глобальный Китай: внутренняя политика и внешняя политика», Институт Брукингса, последнее изменение — сентябрь 2019 г., https://www.brookings.edu/research/global-china-domestic-politics-and -внешняя политика/.

[69] Роланд Раджа, Александр Дайант и Джонатан Прайк, Океан долга? Один пояс, один путь и долговая дипломатия в Тихом океане , (Сидней: Институт Лоуи, 2019), 5.

[70] Дэвид Шамбо, «Является ли Китай мировой державой?», В Будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , изд.Asle Toje (Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018), 225.

[71] Там же, 212.

[72] Там же, 219.

[73] Там же.

[74] Договоры и международные соглашения, зарегистрированные или поданные и зарегистрированные в Секретариате Организации Объединенных Наций: Том 299 , (Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1958 г.), https://treaties.un.org/doc/publication/ ед / объем% 20299 / v299.pdf., 70.

[75] Ян Сяопин, «Когда стратегический задний двор Индии встречается со стратегической периферией Китая: взгляд из Пекина», Война на скалах, последнее изменение 20 апреля 2018 г., https: // warontherocks.com / 2018/04 / когда-индии-стратегический-задний двор-встречает-китай-стратегическая-периферия-вид-из-Пекина /.

[76] Роллан, «Взгляд Китая», 36.

.

[77] Роллан, «Взгляд Китая», 38–39.

[78] Там же, 39.

[79] Браун, Китай Мир , 84.

[80] Роллан, «Взгляд Китая», 41.

[81] Уильям А. Каллахан, «Азиатская мечта Китая: Инициатива Поясного пути и новый региональный порядок», Asian Journal of Comparative Politics 1, no.3 (сентябрь 2016 г.): 228.

[82] Ивэй, Инициатива «Один пояс, один путь» , 61.

[83] Майкл Кларк, «Инициатива« Один пояс, один путь »: новая великая стратегия Китая?», Asia Policy 24 (июль 2017 г.): 73.

[84] Кларк, «Один пояс, один путь», 73.

[85] Джон Садуорт, «Скрытые лагеря Китая», BBC News, последнее изменение — 24 октября 2018 г., https://www.bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/China_hidden_camps.

[86] Агентство Франс Пресс, «Стремление Китая к урегулированию новой волны мигрантов в беспокойном Синьцзяне», South China Morning Post, последнее изменение 8 мая 2015 г., https: // www.scmp.com/news/china/society/article/1789160/chinas-drive-settle-new-wave-migrants-restive-xinjiang.

[87] Кларк, «Один пояс, один путь», 73.

[88] Доминик Циглер, Возвращение в центр , (Лондон: The Economist, 2020), 3.

[89] «Какие китайские провинции больше всего выиграют или проиграют на поясе и пути?», «Один пояс, один путь», последнее изменение — 17 февраля 2019 г., https://beltandroad.ventures/beltandroadblog/china-provinces-depend -дороге.

[90] Там же.

[91] Мирное развитие Китая

[92] Зейглер, «Возвращение в центр», 4.

[93] Грант Уайет, «Китай строит дороги в никуда в Тихом океане?», The Diplomat, последнее изменение 17 января 2018 г., https://thediplomat.com/2018/01/is-china-building-roads- в никуда-в-тихом океане /.

[94] Хесус Фелипе, Арнелин Абдон и Устав Кумар, Отслеживание ловушки среднего дохода: что это, кто в ней и почему? , (Аннандейл-он-Гудзон, Нью-Йорк: Институт экономики Леви Бард-колледжа, 2012 г.), 20.

[95] Чуин-Вэй Яп, «Как Китай построил стального гиганта и спровоцировал мировую торговлю», Wall Street Journal, последнее изменение 24 декабря 2018 г., https://www.wsj.com/articles/how-china-built -а-стальной-бегемот-и-конвульсивная-мировая-торговля-11545668295.

[96] Лорен А. Джонстон, «Инициатива« Один пояс, один путь »: что это значит для Китая?», Исследования политики в Азии и Тихоокеанском регионе 6, вып. 1 (январь 2019): 51.

[97] Джонстон, «Один пояс, один путь», 51.

[98] Сагатом Саха, «Будущее внешней экономической политики Китая бросит вызов У.S. Interests, Часть 1: Инициатива «Пояс и путь» и ловушка для среднего дохода », Фонд Джеймстауна, последнее изменение — 29 января 2020 г., https://jamestown.org/program/the-future-of-chinese- внешняя-экономическая-политика-бросит вызов-нас-интересам-часть-1-инициатива-пояс-и-дорога-и-ловушка-средний-доход /.

[99] Руби Лиан и Джозефин Мейсон, «Китай стремится к 2020 г. по сокращению мощностей по производству стали в этом году, предупреждает о возобновлении», Рейтер, последнее изменение 7 февраля 2018 г., https: //www.reuters.com / article / us-china-steel / china-цели-к-2020-цели-по-сокращению-мощности-стали-сокращения-в этом году-предупреждает-о-возобновлении-idUSKBN1FR10M.

[100] Джейн Дакетт и Матиас Степан, «Внутренняя политика, лежащая в основе международного взаимодействия Китая», «Политическое понимание» 9, вып. 1 (март 2018): 38.

[101] Минсинь Пей, «Взлет и падение модели Китая: последствия для мира во всем мире», в Будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , изд. Asle Toje (Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018), 167.

[102] Сальваторе Бабонес, «Нет, Коммунистическая партия Китая не работает на заемные деньги», The National Interest, последнее изменение 19 октября 2019 г., https://nationalinterest.org/feature/no-chinas-communist-party- деньги-взаймы-89176.

[103] Андре Лалиберте, «Внутренние проблемы Китая», журнал Diplomat, последнее изменение 4 октября 2016 г., http://diplomatonline.com/mag/2016/10/chinas-domestic-problems/.

[104] Ивэй, Инициатива «Один пояс, один путь» , 27.

[105] Мирное развитие Китая

[106] Циглер, «Возвращение в центр», 4.

[107] Мирное развитие Китая

[108] Анкит Панда, «Откуда взялась легитимность КПК? (Подсказка: это не экономические показатели) », The Diplomat, последнее изменение — 18 июня 2015 г., https://thediplomat.com/2015/06/where-does-the-ccps-legitimacy-come-from-hint-its- неэкономические показатели /.

[109] Бабонес, «Коммунистическая партия Китая.”

[110] Роллан, «Взгляд Китая», 36.

Библиография

Agence-France Presse. «Отношение Китая к уйгурам -« позор для человечества », — заявляет Турция». Хранитель . Последнее изменение: 9 февраля 2019 г. https://www.theguardian.com/world/2019/feb/10/chinas-treatment-of-uighurs-is-embarrassment-for-humanity-says-turkey.

Agence-France Presse. «Стремление Китая урегулировать новую волну мигрантов в беспокойном Синьцзяне». Южно-Китайская утренняя почта .Последнее изменение: 8 мая 2015 г. https://www.scmp.com/news/china/society/article/1789160/chinas-drive-settle-new-wave-migrants-restive-xinjiang.

Альберт, Элеонора. «Китай копает все глубже в не имеющем выхода к морю Лаосе». Дипломат . Последнее изменение: 24 апреля 2019 г. https://thediplomat.com/2019/04/china-digs-deep-in-landlocked-laos/.

Али, Идрис. «Глядя на Россию, Китай и лошадь, глава Пентагона посещает Монголию». Рейтер. Последнее изменение: 7 августа 2019 г. https://www.reuters.com/article/us-usa-mongolia/with-an-eye-on-russia-china-and-a-horse-pentagon-chief-visits-mongolia -idUSKCN1UX2HP.

Ang, Yuen Yuen. «Демистификация пояса и пути». Министерство иностранных дел . Последнее изменение: 22 мая 2019 г. https://www.foreignaffairs.com/articles/china/2019-05-22/demystifying-belt-and-road.

Бабонес, Сальваторе. «Нет, Коммунистическая партия Китая не использует заемные деньги». Национальный интерес . Последнее изменение: 19 октября 2019 г. https://nationalinterest.org/feature/no-chinas-communist-party-not-running-borrowed-money-89176.

Бадер, Джеффри А. Как Си Цзиньпин видит мир… и почему .Вашингтон, округ Колумбия: Институт Брукингса, 2016 г. https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2016/07/xi_jinping_worldview_bader-1.pdf.

Бергер, Блейк Х. «Отмененные проекты Малайзии в рамках инициативы« Один пояс, один путь »и последствия для Китая». Дипломат . Последнее изменение: 27 августа 2018 г. https://thediplomat.com/2018/08/malaysias-canceled-belt-and-road-initiative-projects-and-the-implications-for-china/.

Bloomberg News. «Трубопровод Мьянмы обеспечивает более быстрые поставки нефти в Китай с Ближнего Востока.” Южно-Китайская утренняя почта . Последнее изменение: 12 апреля 2017 г. https://www.scmp.com/news/china/economy/article/2086837/myanmar-pipeline-gives-china-faster-supply-oil-middle-east.

Браун, Керри. Мир Китая: чего хочет Китай? . Лондон: И. Таруис, 2017.

Каллахан, Уильям А. «Китайская« азиатская мечта »: инициатива« Один пояс »и новый региональный порядок» ». Азиатский журнал сравнительной политики 1, вып. 3 (сентябрь 2016 г.): 226-243.

CEIC.По состоянию на 13 мая 2020 г. https://www.ceicdata.com/en.

Чабра, Тарун и Райан Хасс. «Глобальный Китай: внутренняя политика и внешняя политика». Институт Брукингса. Последнее изменение: сентябрь 2019 г. https://www.brookings.edu/research/global-china-domestic-politics-and-foreign-policy/.

Мирное развитие Китая . Пекин: Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики, 2011 г. https://www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/topics_665678/whitepaper_665742/t856325.штмл.

Политика Китая в отношении сотрудничества в области безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе . Пекин: Министерство иностранных дел Китайской Народной Республики, 2017. https://www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/zxxx_662805/t1429771.shtml.

Кларк, Майкл. «Инициатива« Один пояс, один путь »: новая великая стратегия Китая?» Asia Policy 24 (июль 2017 г.): 71-79.

Кловер, Чарльз, Шерри Фей Джу и Люси Хорнби. «Си Китая приветствует Пояс и путь как« проект века »». Файнэншл Таймс .Последнее изменение 14 мая 2014 г. https://www.ft.com/content/88d584a2-385e-11e7-821a-6027b8a20f23.

Дакетт, Джейн и Матиас Степан. «Внутренняя политика, стоящая за международным участием Китая». Политическая проницательность 9, вып. 1 (март 2018 г.): 37-39.

Эдель, Чарльз. «Прячась на виду: китайская экспансия в Юго-Восточной Азии». Война на камнях. Последнее изменение: 9 мая 2019 г. https://warontherocks.com/2019/05/hiding-in-plain-sight-chinese-expansion-in-southeast-asia/.

Фелипе, Хесус, Арнелин Абдон и Устав Кумар. Отслеживание ловушки среднего дохода: что это такое, кто в ней и почему? Аннандейл-он-Гудзон, Нью-Йорк: Институт экономики Леви Бард-колледжа, 2012 г.

Ferchen, Matt. Китай, экономическое развитие и глобальная безопасность . Пекин: Центр глобальной политики Карнеги-Цинхуа, 2016 г. https://carnegieendowment.org/files/CP_289_Ferchen_China_Final.pdf.

Франкопан, Питер. Новые шелковые пути: настоящее и будущее мира , 2-е изд. Лондон: Bloomsbury Publishing, 2019.

Гудсон, Джефф и Джонатан Аддлтон. «Как конкуренция великих держав меняет геополитику Монголии». Stratfor. Последнее изменение: 24 января 2020 г. https://worldview.stratfor.com/article/how-great-power-competition-changing-geopolitics-mongolia-china-russia-united-states.

Хедлунд, Стефан. «Китай считает инвестиции в Кыргызстан рискованной необходимостью». Службы геополитической разведки. Последнее изменение: 11 апреля 2019 г.html.

Икенберри, Дж. Джон. «Новый порядок вещей? Китай, Америка и борьба за мировой порядок ». В г. будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , под редакцией Асле Тойе, 33-55. Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018.

.

Джаргалсайхан, Мендее. Предостережения для стратегического партнерства между Монголией и Китаем . Вашингтон, округ Колумбия: Центр Восток-Запад, 2014.

.

Цзиньпин, Си. «Работайте вместе, чтобы построить экономический пояс Шелкового пути и морской Шелковый путь 21 века.Речь, Форум международного сотрудничества «Первый пояс и путь», Пекин, 14 мая 2017 г.

Цзиньпин, Си. «Работая вместе, чтобы обеспечить более светлое будущее для сотрудничества в рамках программы« Один пояс, один путь »». Выступление, Второй форум международного сотрудничества «Один пояс, один путь», Пекин, 26 апреля 2019 г.

Джонстон, Лорен А. «Инициатива« Один пояс, один путь »: что это значит для Китая?» Исследования политики в Азиатско-Тихоокеанском регионе 6, no. 1 (январь 2019): 40-58.

Джой, Эдриенн. Понимание реакции Китая на кризис в Ракхайне .Вашингтон, округ Колумбия: Институт мира США, 2018.

.

Корибко Андрей. «Китайско-лаосские экономические отношения. Более широкие стратегические последствия ». Глобальные исследования. Последнее изменение: 3 мая 2019 г. https://www.globalresearch.ca/chinese-laotian-relations/5676402.

Кудо, Тошихиро. Политика Китая в отношении Мьянмы: вызовы и перспективы . Тиба, Япония: Институт развивающихся стран Японской организации внешней торговли, 2012 г.

Лалиберте, Андре. «Внутренние проблемы Китая.» Журнал« Дипломат ». Последнее изменение 4 октября 2016 г. http://diplomatonline.com/mag/2016/10/chinas-domestic-problems/.

Лиан, Руби и Жозефина Мейсон. «Китай стремится к 2020 г. по сокращению мощностей по производству стали в этом году, предупреждает о возобновлении». Рейтер. Последнее изменение 7 февраля 2018 г. https://www.reuters.com/article/us-china-steel/china-aims-to-meet-2020-target-for-steel-capacity-cuts-this-year-warns -при возобновлении-idUSKBN1FR10M.

Мариани, Бернардо. Роль и интересы Китая в Центральной Азии .Лондон: Saferworld, 2013.

.

Панда, Анкит. «Откуда взялась легитимность КПК? (Подсказка: это не экономические показатели) «. Дипломат . Последнее изменение 18 июня 2015 г. https://thediplomat.com/2015/06/where-does-the-ccps-legitimacy-come-from-hint-its-not-economic-performance/.

Пей, Миньсинь. «Взлет и падение модели Китая: последствия для мира во всем мире». В г. будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , под редакцией Асле Тойе, 163–183.Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018.

.

Раджа, Роланд, Александр Дайант и Джонатан Прайк. Океан долгов? Один пояс, один путь и долговая дипломатия в Тихом океане . Сидней: Институт Лоуи, 2019.

.

Роллан, Надеж. Китайское видение нового мирового порядка . Сиэтл: Национальное бюро азиатских исследований, 2020 г.

Радд, Кевин. «Как Си Цзиньпин смотрит на мир». Министерство иностранных дел . Последнее изменение: 10 мая 2018 г. https: //www.foreignaffairs.com / article / china / 2018-05-10 / how-xi-jinping-views-world.

Ruizhuang, Zhang. «Несмотря на« новую напористость », Китай не готов бросать вызов мировому порядку». В г. будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , под редакцией Асле Тойе, 231–250. Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018.

.

Саха, Сагатом. «Будущее внешней экономической политики Китая поставит под сомнение интересы США, Часть 1: Инициатива« Один пояс, один путь »и ловушка среднего дохода.”Фонд Джеймстауна. Последнее изменение: 29 января 2020 г. https://jamestown.org/program/the-future-of-chinese-foreign-economic-policy-will-challenge-us-interests-part-1-the-belt-and-road -Инициативная-ловушка-ловушка среднего дохода /.

Ножницы, Дерек. «China Global Investment Tracker». Американский институт предпринимательства. По состоянию на 13 мая 2020 г. https://www.aei.org/china-global-investment-tracker/.

Шамбо, Дэвид. «Является ли Китай мировой державой?» В г. будет ли подъем Китая мирным? Безопасность, стабильность и легитимность , под редакцией Асле Тодже, 211–230.Нью-Йорк: Oxford University Press, 2018.

.

Шепард, Уэйд. «Как Китай теряет поддержку своей инициативы« Один пояс, один путь »». Forbes. Последнее изменение: 28 февраля 2020 г. https://www.forbes.com/sites/wadeshepard/2020/02/28/how-beijing-is-losing-support-for-its-belt-and-road-initiative/# 659b9f1e2199.

Сипалан, Джозеф. «Китай и Малайзия после сбоя возобновляют масштабный проект« Один пояс, один путь »». Рейтер. Последнее изменение: 25 июля 2019 г. https://www.reuters.com/article/us-china-silkroad-malaysia/china-malaysia-restart-massive-belt-and-road-project-after-hiccups-idUSKCN1UK0DG.

Stec, Grzegorz. Китайская инициатива «Один пояс, один путь» — это не стратегия и не видение. Это процесс . Брюссель: Европейский институт азиатских исследований, 2018. https://www.eias.org/wp-content/uploads/2016/03/EU_Asia_at_a_Glance_Stec_BRI_2018-1.pdf.

Стори, Ян. «Китайская« Малаккская дилемма »». Фонд Джеймстауна. Последнее изменение 12 апреля 2006 г. https://jamestown.org/program/chinas-malacca-dilemma/.

Садворт, Джон. «Тайные лагеря Китая». Новости BBC.Последнее изменение: 24 октября 2018 г. https://www.bbc.co.uk/news/resources/idt-sh/China_hidden_camps.

Тан, Аморит. «Китай и Россия: конкуренция в Кыргызстане». Будущие направления. Последнее изменение 30 января 2020 г.

Экономика торговли. По состоянию на 13 мая 2020 г. https://tradingeconomics.com/.

Договоры и международные соглашения, зарегистрированные или поданные и зарегистрированные в Секретариате Организации Объединенных Наций: том 299 .Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1958. https://treaties.un.org/doc/publication/unts/volume%20299/v299.pdf.

Умбах, Франк. Китайская инициатива «Один пояс, один путь» и ее аспекты энергетической безопасности . Сингапур: Школа международных исследований им. С. Раджаратнама, 2019 г. https://www.rsis.edu.sg/wp-content/uploads/2019/01/WP320.pdf.

«Какие китайские провинции больше всего выиграют или проиграют на одном пути?» Один пояс, один путь. Последнее изменение 17 февраля 2019 г. https: // beltandroad.предприятия / beltandroadblog / китай-провинции-зависят-на-пояс-и-дороге.

Уайет, Грант. «Китай не строит дороги в Тихий океан?» Дипломат . Последнее изменение 17 января 2018 г. https://thediplomat.com/2018/01/is-china-building-roads-to-nowhere-in-the-pacific/.

Сяопин, Ян. «Когда стратегический задний двор Индии встречается со стратегической периферией Китая: взгляд из Пекина». Война на камнях. Последнее изменение: 20 апреля 2018 г. https://warontherocks.com/2018/04/when-indias-strategic-backyard-meets-chinas-strategic-periphery-the-view-from-beijing/.

Яп, Чуин-Вэй. «Как Китай построил стального гиганта и спровоцировал мировую торговлю». The Wall Street Journal . Последнее изменение: 24 декабря 2018 г. https://www.wsj.com/articles/how-china-built-a-steel-behemoth-and-convulsed-world-trade-11545668295.

Ивэй, Ван. Инициатива «Один пояс, один путь»: что Китай предложит миру в период своего подъема . Пекин: New World Press, 2016.

Цзэн, Цзинхань, Юэфань Сяо и Шон Бреслин. «Обеспечение основных интересов Китая: состояние дебатов в Китае.» International Affairs 91, no. 2 (2015): 245-266.

Циглер, Доминик. Вернуться в Центр . Лондон: The Economist, 2020.

.

Понимание мотивов Пекина в отношении Тайваня и роли Америки

Джон Калвер вышел на пенсию в 2020 году после выдающейся 35-летней карьеры в Центральном разведывательном управлении. В то время он анализировал дела Восточной Азии, включая аспекты безопасности, экономики и внешней политики. В качестве офицера национальной разведки Восточной Азии с 2015 по 2018 год он добивался поддержки со стороны разведывательного сообщества высшим политическим деятелям по вопросам Восточной Азии.Он регулярно участвовал во встречах в Белом доме с руководителями всего правительства Соединенных Штатов и с иностранными правительственными чиновниками. В беседе со старшим научным сотрудником Брукингса и временным председателем Ку в тайваньских исследованиях Райаном Хассом они обсудили риск будущего конфликта в Тайваньском проливе, то, как Тайвань реагирует на растущее давление со стороны Китая, и шаги, которые Соединенные Штаты могут предпринять для поддержки Тайваня. с учетом своих интересов.

Райан Хасс: Как вы видите проблемы, связанные с пересечением пролива, во внутренней политике Китая? Политика Тайваня — приоритетная задача или предмет дискуссий? Ожидаете ли вы, что роль Тайваня в политике Китая изменится по мере приближения 20-го съезда Коммунистической партии Китая (КПК) осенью 2022 года?

Джон Калвер: Одно из моих основных предположений состоит в том, что то, что КПК говорит о Тайване, как правило, направлено не только или в основном на тайваньскую общественность, но, вместо этого, на внутреннее население Китая или США.Правительство С. и некоторые другие иностранные правительства — в основном Токио и Канберра. Это отражает тот факт, что Тайбэй не предпринимал в высшей степени провокационных или резких действий с 2008 года, когда тогдашний президент Чэнь Шуйбянь вызвал споры, выступая на публичном референдуме за то, чтобы Тайбэй добивался членства в ООН под названием «Тайвань».

В этом ключе я не ожидаю, что роль Тайваня в политике Китая изменится исключительно — или даже в основном — в связи с 20-м съездом партии в 2022 году, если только это не будет спровоцировано собственным избирательным циклом Тайваня, который готовится к январю. 2024 опросы.Вспоминая последние 30-40 лет, мы видели уличные демонстрации в Китае (официально Китайская Народная Республика или КНР) — некоторые с применением насилия — по поводу Японии и внутренних местных проблем (землепользование, загрязнение окружающей среды, этнические конфликты). Некоторые из них даже были направлены против Соединенных Штатов после таких событий, как случайная бомбардировка китайского посольства в Белграде в 1999 году или столкновение истребителя ВМС Народно-освободительной армии (НОАК) в 2001 году с разведывательным самолетом США EP-3. Но я не припомню, чтобы когда-либо видел в Китае крупный протест против политики Тайваня, который для меня говорит о том, что общественность КНР не озабочена этим вопросом и в целом считает, что политика КПК в отношении Тайваня «достаточно жесткая» и правильная.Другими словами, президент Си Цзиньпин и КПК не сталкиваются с большим внутренним давлением с целью сделать что-то или, по крайней мере, сделать что-то другое. Но заставить китайское общественное мнение оправдать более жесткую политику — это карта, которую Пекин всегда может разыграть, и мы должны помнить, что это не так.

RH: Похоже, что часть стратегии Китая создает психологический стресс для народа Тайваня, как для того, чтобы поднять представление об издержках и рисках, связанных с независимостью, так и для того, чтобы посеять идею о том, что объединение в конечном итоге неизбежно.Ты согласен? Если да, то насколько (не) эффективны были усилия Китая?

JC: Тайвань — это проблема, которую КПК рассматривает как угрозу своей легитимности, а не как возможность воспользоваться ею. Это означает, что политика КПК в отношении Тайваня в значительной степени зависит от того, чего она хочет избежать, а не от того, чего она хочет достичь — реакционной, а не эксплуататорской. Но это меняется, особенно с тех пор, как Си в 2019 году и совсем недавно сформулировал «воссоединение» как требование для достижения «китайской мечты», связанной с давними целями КПК на 2049 год, 100-летие основания КНР.Нам следует опасаться, что Си может пойти на риск, чего не сделают его более ограниченные предшественники, начиная с Мао Цзэдуна.

Я не думаю, что сегодня Китай действительно стремится причинить Тайваню серьезный психологический стресс. Большинство его действий носят более формальный и символический характер — например, нынешний «ананасовый бойкот» — и предназначены для того, чтобы опередить внутреннее мнение Китая или предостеречь от эксплуатации со стороны Соединенных Штатов или другой внешней державы. Пекин строго каталогизирует и опротестовывает каждое «ненадлежащее» действие Соединенных Штатов, Тайваня, а иногда и третьих сторон, чтобы гарантировать, что они открыто выступают против продолжающейся эрозии.И все же по большинству показателей ситуация продолжает ухудшаться. Для Вашингтона, насчитывающего уже почти десять лет, все меньше стимулов «угождать Пекину» , а не делать что-то с Тайванем — они все равно будут протестовать, даже в отношении скромных продаж оружия, официальных визитов и т. Д.

Некоторые истолковали отчет президента Си о 19-м съезде партии за 2017 год как установление крайнего срока для воссоединения к 2049 году, когда он заявил, что «полное национальное воссоединение является неизбежным требованием для осознания великого возрождения китайской нации.”

Я подхожу к интерпретации «крайнего срока» с осторожностью, поскольку предыдущие лидеры обычно устанавливают несколько расплывчатые сроки или временные рамки, чтобы жестко «решить» проблему, и в то же время отбросить вперед своих преемников. Другими словами, «крайние сроки для объединения», как правило, определялись в большей степени динамикой внутреннего руководства CCP и созданием наследия, чем приказом твердого набора многодоменных операций начать производство чего-то, что CCP может назвать «объединением» к определенной дате.

Я не отвергаю формулировку Си Цзиньпином 2049 года из-за высоких амбиций партии, включая Тайвань. В какой-то момент в недалеком будущем, возможно, в 2030 или 2035 году, НОАК, вероятно, будет иметь организационные и боевые возможности для тайваньской операции, которых ей всегда не хватало. Китай, вероятно, будет крупнейшей экономикой и еще более доминирующим центром торговли и передового производства. Слабость больше не могла служить оправданием для все более националистического населения, которое узнало только о подъеме Китая.

Как я отмечал в прошлогодней статье о «незавершенной гражданской войне» в Китае, конечной целью КПК является не вторжение, а процесс между властями Китая и Тайваня для переговоров об официальных долгосрочных политических отношениях через пролив. Будет задействовано военное, экономическое, информационное и дипломатическое принуждение и побуждения, и красная линия для угрозы военной силы сместится с предотвращения постоянного разделения на отказ Тайбэя начать политический процесс — в анти- закон о сецессии в этом направлении.

Если 2049 год является целью КПК для начала формального процесса объединения, политика Китая по обе стороны пролива явно порвется с прошлым где-то после 2030 года. Предложения Китая изначально могли быть довольно снисходительными, как и письмо КПК 1979 года тайваньским соотечественникам, но ключевым условием будет конец американо-тайваньской системы безопасности без явного одобрения Пекина.

Возможно, долгосрочной целью США, за исключением войны, должна быть стратегия, разработанная для изменения определения КПК «объединения» на нечто вроде содружества или конфедерации, или даже подобного U.Расположение С.-Канады. Но даже это было бы чревато для США внутриполитическим шагом. Здесь потребуется консенсус в отношении того, что «решение» тайваньского вопроса должно быть даже нашей целью. Как и многие другие проблемы, связанные с культурной войной в США, есть влиятельные круги, которые глубоко заинтересованы в том, чтобы не решать эти проблемы.

RH: Как вы ожидаете, что Тайвань отреагирует на растущее давление Китая в следующем году?

JC: В Соединенных Штатах стало очень распространено изображать Тайвань как упорную, отважную демократию, выдерживающую растущее давление со стороны авторитарного материка, жаждущего начать вторжение.Похоже, мы жаждем второй «холодной войны», потому что мы думаем, что знаем, как «сражаться» и выиграть этот сценарий, поэтому возникает соблазн представить Тайвань еще одной Венгрией или Чехословакией.

В действительности и за последние 40 лет Тайвань превратился в динамичную демократию, и опросы показывают, что большинство тайваньцев не чувствуют особой угрозы — отсутствует внутреннее давление с целью массового увеличения военных расходов или возврата к длительной всеобщей воинской повинности. . Большинство жителей Тайваня не беспокоятся о неминуемой атаке, потому что 40 лет назад У.Прекращение признания Китайской Республики (КР) прошло без войны, но также потому, что некоторые думают, что Тайвань не смог бы победить без массового военного вмешательства США, поэтому нет смысла создавать собственные вооруженные силы Тайваня. Тайваньская общественность также продолжает не доверять своим вооруженным силам как институту из-за того, что вооруженные силы Китайской Республики являются оплотом, в котором доминируют прогоминдановцы (Гоминьдан).

На самом деле и за последние 40 лет Тайвань превратился в живую демократию, и опросы показывают, что большинство тайваньцев не чувствуют особой угрозы.

RH: В Соединенных Штатах все чаще говорят о растущем риске конфликта в Тайваньском проливе. Командующий Индо-Тихоокеанским командованием США Филип Дэвидсон недавно публично выразил обеспокоенность по поводу потенциала конфликта в ближайшие шесть лет. Куда вы попали в этой дискуссии?

JC: Я не согласен с тоном и важностью недавних публичных заявлений Дэвидсона или бывшего советника по национальной безопасности Х.Намеренно или нет, они передают, что у Китая есть фиксированные сроки и повестка дня для принуждения Тайваня, будь то на основе некоторого предположения, что, как только НОАК будет «готова», Китай начнет вторжение, или что КПК начнет оппортунистическую войну, чтобы укрепить внутреннюю легитимность. Все это неверно с точки зрения целей Китая, его взглядов на полезность военной силы или того, как легитимность КПК изменялась или, вероятно, будет изменяться в течение десятилетия.

Я не предсказываю и не предсказываю, что война не случится .Я просто говорю, что война — это не «план» КПК. Реальная опасность заключается в том, что все факторы, которые имели тенденцию к сохранению статус-кво с момента дипломатического признания США и Китая в 1979 году, подорваны и, вероятно, будут продолжать ослабевать. Сюда входит военный баланс, который решительно качнулся в пользу Китая, но во многих отношениях это наименее значимое изменение само по себе, потому что даже сейчас Китай не строит флот вторжения. Более дестабилизирующие факторы, влияющие на динамику:

  • Развитие внутренней политики и идентичности Тайваня, где даже Гоминьдан вряд ли сохранит свою прежнюю позицию по «консенсусу 1992 года.«Чтобы избежать политического забвения, Гоминьдан продолжает превращаться в партию, полностью ориентированную на Тайвань, которая должна апеллировать к внутренним настроениям, которые еще более решительно выступают против любой формы объединения при любых временных рамках.
  • Появление полномасштабного стратегического соперничества США и Китая, которое увеличивает привлекательность Тайваня для обеих основных политических партий США в качестве лакмусовой бумажки для «противостояния Китаю». Существует миф о том, что основным препятствием на пути к независимости Тайваня была угроза военных действий Китая.По крайней мере, с середины 1990-х годов главным препятствием для политики, ориентированной на независимость, и результатов выборов на Тайване было давление Вашингтона на Тайбэй — это действительно ясно из политики и действий США в период правления Чэнь Шуйбяня и Ма. Ин-цзю администрации. Сегодня у нас гораздо больше стимулов, и мы с нетерпением ждем возможности «разыграть тайваньскую карту» из-за нашей собственной двухпартийной политической динамики, чем из-за действий даже явно выступающего за независимость лидера Тайбэя (которым президент Цай Инвэнь не является).
  • Превращение Китая в великую державу с явным военным превосходством над Тайванем и кажущимся паритетом по сравнению с США. КПК больше не может оправдать себя отказом от насилия, потому что она «слаба». Внутреннее общественное мнение Китая стало более националистическим по мере того, как его относительный успех в управлении по сравнению с Соединенными Штатами на протяжении торговой войны и пандемии закончился.

RH: Перед лицом растущего давления Китая на Тайвань, как Соединенные Штаты должны наиболее эффективно сигнализировать о поддержке и заверениях Тайваню таким образом, чтобы это продвигало U.С. интересует?

JC: Прежде всего, Соединенные Штаты должны попытаться отделить свой растущий аппетит к конкуренции великих держав с Китаем в максимально возможной степени от политики Тайваня. Для меня это означает не стать жертвой недавней озабоченности неизбежным конфликтом из-за замыслов КПК. Действия Вашингтона по укреплению свободы Тайваня от китайского принуждения должны основываться на содержании, а не на символике. Если Соединенные Штаты ранее ошибались в сторону «угождать Китаю», обращаясь с Тайбэем так, как Тайбэй считал оскорбительным, им следует противостоять сильному искушению предпринять действия, направленные в первую очередь на противодействие и оскорбление Пекина.

[Вашингтону не следует] стать жертвой недавней озабоченности неизбежным конфликтом из-за замыслов КПК.

Политика США в отношении Тайваня должна следовать примеру администрации Цая, основывая свою легитимность на ярком качестве своей демократии и экономической свободы. Есть ряд шагов, которые Соединенные Штаты могут предпринять в отношении Тайваня в сфере торговли, многонациональных демократических форумов, политики здравоохранения и даже по вопросам безопасности, которые не выходят за рамки стандартных ссылок Вашингтона на Три коммюнике, Закон об отношениях с Тайванем и другие гарантии и риски. оставление.

И особенно в том, что касается политики безопасности США в отношении Тайваня, сотрудничество с Тайбэем должно быть сосредоточено на шагах, которые сделают решение о применении силы Пекином трудным, чреватым риском, который меньше полагается на дорогостоящее, разрушающее бюджет оружие. покупки и многое другое об общественной решимости и способности противостоять военной силе. Это должно включать в себя советы и помощь США для повышения авторитета тайваньских вооруженных сил как тайваньского учреждения , а не наследие гражданской войны в Китае, в результате которой на острове до конца 1980-х годов было введено военное положение.Укрепление общественного доверия к тайваньским вооруженным силам необходимо для преодоления отсутствия серьезного внимания к угрозе военного конфликта и пораженчества.

Все высказанные факты, мнения или анализы принадлежат автору и не отражают официальную позицию или взгляды правительства США. Ничто в содержании не должно толковаться как утверждающее или подразумевающее подтверждение подлинности информации правительством США или одобрение взглядов автора.

Адриен Чорн помогал редактировать это произведение.

Высокопоставленный чиновник США предполагает, что у Китая есть «мотивы»

  • Главный экономический советник президента Дональда Трампа говорит, что Китай не откровенен с США по поводу коронавируса, предполагая, что Китай не «честен с нами».
  • Ларри Кудлоу сказал журналистам в четверг, что США «немного разочарованы отсутствием прозрачности, исходящей от китайцев», и «я не знаю, каковы их мотивы», согласно The Guardian.
  • Его комментарии последовали после того, как в четверг Хубэй, провинция в центре вспышки, изменила способ подсчета случаев заражения, что привело к огромному всплеску зарегистрированных случаев на 15 000 человек за ночь.
  • В пятницу Китай также удалил более 100 смертей, сославшись на повторяющиеся цифры, что усилило подозрения в отношении того, как он регистрирует инфекции. Многие исследователи уже давно предполагают, что число зараженных выше.
  • В то же время Всемирная организация здравоохранения высоко оценила усилия Китая и его относительную прозрачность. Пекин скрыл множество случаев во время вспышки атипичной пневмонии в 2003 году.
  • Посетите домашнюю страницу Business Insider, чтобы узнать больше.
Идет загрузка.

Высокопоставленный чиновник Белого дома предположил, что Китай не «честен с нами» и имеет «мотивы» в том, как он делится информацией о смертельном коронавирусе, поскольку Пекин продолжает сталкиваться с подозрениями в том, как он считает случаи заражения.

«Мы немного разочарованы тем, что нас не пригласили, и мы немного разочарованы отсутствием прозрачности со стороны Китая», — сказал Ларри Кудлоу репортерам в четверг, как сообщает The Guardian.

Кудлоу, директор Национального экономического совета США, является одним из ведущих переговорщиков президента Дональда Трампа на торговых переговорах с Китаем.

Он сказал, что президент Китая Си Цзиньпин ранее сказал Трампу, что он примет помощь от США, но пока «они не позволят нам».

«Я не знаю, каковы их мотивы. Я знаю, что, по всей видимости, все больше и больше людей страдают там», — сказал Кудлоу, согласно The Guardian.«Неужели Политбюро действительно честное с нами?»

Ларри Кудлоу, главный экономический советник президента Дональда Трампа. Кэролайн Кастер / AP Images

По данным правительства, вирус, появившийся в китайском городе Ухань в декабре, в настоящее время убил не менее 1380 человек и заразил более 63000 человек только в Китае.

Подозрения усилились по поводу того, как Китай отреагировал на вирус и как он собирает свои цифры, которые недавно усилились из-за того, что некоторые органы власти изменили свои методы отчетности.

Такое изменение привело к увеличению числа новых случаев заболевания на 15 000 в четверг, что стало самым большим однодневным увеличением с момента начала вспышки.

Kudlow также упомянул об изменении в четверг, заявив, согласно Reuters, что цифры «колеблются», и что «это был некоторый сюрприз.«

Выставочный центр переоборудован в больницу в Ухане 5 февраля. STR / AFP / Getty Images

Директор Центров США по контролю и профилактике заболеваний также сказал, что агентство предлагало помочь Китаю с вирусом еще 6 января, но не получило ответа.

«Есть много информации, которую мы не знаем — поэтому я предложил оказать помощь, прямую помощь и отправить наших сотрудников CDC туда 6 января, чтобы действительно помочь им собрать эту информацию, а также помочь нам увидеть информация из первых рук, которая нам нужна, чтобы помочь сделать правильные рекомендации в области общественного здравоохранения для нашей страны », — сказал доктор Роберт Редфилд CNN в среду.

«Официальное правительство Китая еще не ответило на это письмо», — сказал он.

«Мы действительно верим, что мы лучшие в мире в этой сфере, и мы готовы помогать и помогать им, но они — независимая нация, которая должна принять то решение, которое они собираются пригласить нас. .»

Коронавирус, который распространился по крайней мере на 25 других стран, превратился в международный кризис.

Подозрения нависают над данными Китая, но ВОЗ высоко оценила ответ страны

Цифры, сообщенные Китаем, уже были обработаны с подозрением в течение нескольких недель после того, как несколько исследователей предположили, что число инфицированных должно быть намного выше.

Эти сомнения усилились в четверг после того, как китайская провинция Хубэй, в которой находится Ухань, изменила свой метод диагностики, включив в него людей, у которых были обнаружены признаки пневмония во время компьютерной томографии.

В результате в течение 24 часов было зарегистрировано 15 000 новых случаев, что стало самым большим однодневным скачком числа случаев с момента начала вспышки.

Мужчина дезинфицирует женщину, прибывшую в отель, в котором размещаются изолированные люди, в Ухане 3 февраля.Публикация China / Barcroft Media через Getty Images

А в пятницу Национальная комиссия здравоохранения Китая заявила, что исключила 108 человек из списка погибших «из-за дублирования статистики провинции Хубэй», согласно переводу CNBC.

Другая неназванная китайская провинция рядом с Россией также сократила количество подтвержденных случаев заболевания ранее на этой неделе, решив, что люди, у которых был положительный результат теста на коронавирус, но не проявляли симптомов, не учитывались, согласно The New York Times.

Эти изменения являются частью медицинских систем Китая, которые перегружены, и в некоторых областях сообщается о нехватке наборов для тестирования на вирусы.

Многочисленные исследования также показали, что число инфицированных должно быть намного выше. К ним относятся:

  • Исследования показывают, что многие симптомы были упущены из виду и что на самом деле было в восемь раз больше случаев, чем сообщалось.
  • Научная модель, предполагающая, что число инфекций на самом деле в 10 раз превышало официальное число ближе к концу января, примерно через месяц после начала вспышки.
  • Другое исследование, предполагающее, что Китай не имеет возможности должным образом проверить достаточное количество людей в Ухане на наличие вируса и что на самом деле инфицировано в 19 раз больше людей, чем зарегистрировано.

Китайские власти также преследовали медицинских работников и журналистов, которые предупреждали о вирусе с самого начала.

Председатель КНР Си Цзиньпин в Париже 26 марта. Стефан Кардинале — Corbis / Corbis через Getty

Керри Браун, эксперт по Китаю из Королевского колледжа Лондона, сказал New York Times после того, как провинция Хубэй поделилась своим методом диагностики: «Совершенно очевидно, что существует проблема с доверием к тому, что китайское правительство делает в данный момент.«

«Это может быть ужасно несправедливо», — сказал он. Но «переопределить вещи — даже законно — в такой момент всегда будет сложной задачей, потому что люди будут очень чувствительными и заподозрят, что есть другая повестка дня».

Однако Всемирная организация здравоохранения высоко оценила относительную прозрачность Китая и усилия по борьбе с распространением коронавируса.В прошлом месяце было заявлено, что Китай согласился допустить в страну экспертов в области глобального здравоохранения, и организация также направила в страну делегацию.

«Мы ценим серьезность, с которой Китай относится к этой вспышке, особенно приверженность высшего руководства, и продемонстрированную ими прозрачность, включая обмен данными и генетической последовательностью вируса», — сказал генеральный директор ВОЗ Тедрос Адханом Гебрейесус. также сказал в январе.

Ассамблея Всемирной организации здравоохранения в Женеве в мае 2008 г.ФАБРИС КОФРИНИ / AFP через Getty Images

Китай также поделился проектом генома коронавируса, что позволило изучить его исследователям со всего мира.

Его ответ на эту вспышку коронавируса считается гораздо более открытым по сравнению с его ответом на вспышку атипичной пневмонии в начале 2000-х годов.Китай пытался скрыть и отрицать эту вспышку, в результате которой погибло более 770 человек по всему миру.

Loading Что-то загружается.

Угрожают ли западные ценности Китаю? Мотивы и методы идеологической кампании Си Цзиньпина

Изображение Источник: Wikimedia Commons

Ключевые выводы

  • Текущая идеологическая кампания Си Цзиньпина отражает предпочтение Китая принять китайские стандарты в качестве законной альтернативы западным ценностям и институтам.
  • Кампанию идеологии следует рассматривать не как антизападную или американскую, а как попытку сохранить и культивировать китайскую культуру, в то же время заимствуя у Запада — стратегию, которую Китай проводил в течение многих лет.
  • Текущая кампания служит как реформированию, так и обновлению Коммунистической партии Китая (КПК) и укреплению ее власти.

Идеология вернулась как главный фактор в американо-китайских отношениях. Предупреждения китайского правительства о пагубном влиянии «западных ценностей» усилились при Си Цзиньпине, и бдительность против западного влияния теперь является руководящим компонентом его политики в отношении Интернета, традиционных СМИ, культуры и развлечений, университетов, аналитических центров и неправительственных организаций. организации.Хотя элементы устойчивой идеологической кампании еще не столь заметны, как его антикоррупционная кампания, они уже присутствуют и уже влияют на атмосферу двусторонних отношений. Например, текущая кампания может снова включить вопрос о правах человека в повестку дня США и Китая, и многие с обеих сторон хотели бы, чтобы этот вопрос был преуменьшен.

Выходя за рамки прав человека и гражданских свобод, идеологическая кампания Си Цзиньпина поднимает многие другие вопросы, касающиеся подъема Китая до статуса мировой державы.Как отметил Роберт Дейли, директор Института Киссинджера, неясно, является ли эта политика показателем силы или хрупкости Китая. Ричард МакГрегор, научный сотрудник Центра Вильсона по общественной политике, утверждает, что китайское правительство на самом деле уверено и не уверено в своей способности оставаться у власти. В более широком контексте стиля управления Си Цзиньпина МакГрегор рассматривает кампанию по идеологии как еще один инструмент, который Си может использовать для консолидации своей власти. Помимо этой мотивации, МакГрегор также отметил, что кампания также направлена ​​на обновление и реформирование существующей системы управления, которую некоторые в Китае считают устаревшей.

Что еще более важно для мирового сообщества, что ценности и предрасположенности, выявленные в кампании, указывают на Китай как на формирователь международных норм и как на созидатель международных институтов? По словам Дейли, по мере того, как Китай продолжает расти на мировой арене, он также предпочитает относиться к людям, информации и учреждениям на международном уровне так же, как и внутри страны. В конечном итоге это свидетельствует о том, что Китай предпочитает, чтобы китайские стандарты были приняты в качестве законной альтернативы западным ценностям и институтам.

Как один из ведущих мировых исследователей китайской пропаганды, международный научный сотрудник Центра Вильсона Энн-Мари Брэди уже давно находится в окопах идеологии Китая . Она отметила, что нынешнюю кампанию в Китае можно резюмировать следующим образом: «чем больше вещей меняется, тем больше остается неизменным». Брэди утверждает, что сегодня необходимо различать риторику и действия КПК. Хотя ряд высокопоставленных чиновников поддерживают кампанию Си, даже используя термин «иностранные враждебные силы», Брэди подчеркивает, что это не следует неправильно истолковывать как антизападнические настроения Китая.Напротив, китайские лидеры видят преимущества оставаться открытыми для Соединенных Штатов / Запада, отвергая их враждебное и негативное влияние.

Брэди отмечает, что цель и метод нынешней кампании не новы. Сохранение китайской культуры и заимствование полезных элементов у Запада издавна существовали в Китае. Новым является среда, в которой работает пропагандистская машина КПК, которая осложняется социальными сетями и глобализированными коммуникационными сетями.Однако КПК быстро приспосабливается, и мы видим это в их попытках представить пропаганду как рекламу в СМИ.

Одно из основных различий между идеологическими кампаниями прошлого и настоящего заключается в том, что Си Цзиньпин смог консолидировать свою власть, как никакой другой китайский лидер в прошлом, что, в свою очередь, усиливает его кампанию.

— Юян Чжан и Сэнди Фо

Прямые иностранные инвестиции из Китая — масштабы, формы и мотивы

ИНДЕКС

1. Введение

2.Определение: прямые иностранные инвестиции

3. Объем китайских ПИИ

4. Формы китайских ПИИ

5. Мотивы китайских ПИИ

6. Действия правительства

7. Китайские ПИИ в Германии

8. Проблемы и препятствия

9. Outlook

Приложение

Библиография

1. Введение

С момента начала экономических реформ в 1979 году Китай стал одной из самых быстрорастущих экономик мира.С 1979 по 2004 год реальный ВВП Китая рос в среднем на 9,3% [1] , и многие экономисты предполагают, что Китай может стать крупнейшей экономикой мира в какой-то момент в ближайшем будущем, если правительство продолжит и углубит свои экономические реформы.

Более того, торговля продолжает играть важную роль в быстро развивающейся экономике Китая. В 2004 году экспорт составил 593 миллиарда долларов США, а импорт — 561 миллиард долларов США, что делает Китай третьей по величине торговой экономикой в ​​мире. [2] Торговый бум Китая во многом обусловлен притоком прямых иностранных инвестиций (ПИИ).

Большинство людей знают, что Китай является магнитом для прямых иностранных инвестиций и привлекает больше, чем любая другая страна. В 2003 году материковый Китай обогнал Соединенные Штаты как крупнейший получатель прямых иностранных инвестиций. Годом позже приток прямых иностранных инвестиций достиг 61 миллиарда [3] долларов США, в результате чего совокупный уровень прямых иностранных инвестиций на конец 2004 года составил 563 миллиарда долларов США [4] .

Глядя на эти цифры и на «китайскую лихорадку» менеджеров со всего мира, не очень удивительно, что последние пять лет, по крайней мере, большая история касается притока ПИИ в Китай.Но есть и другая история. Об этом почти не упоминается в прессе, но становится все более важным: увеличение оттока китайских ПИИ.

По этой причине настоящее эссе показывает, основываясь на общем определении ПИИ, масштабы оттока ПИИ из Китая с помощью текущих данных и классифицирует различные формы ПИИ. Кроме того, анализируются мотивы китайских компаний, инвестирующих за границу, а также действия правительства, поддерживающие глобальное движение. Далее подробно рассматриваются китайские ПИИ на примере Германии.Наконец, обсуждаются проблемы развития, и эссе завершается обзором будущего оттока ПИИ из Китая.

2. Определение: прямые иностранные инвестиции

Перед более подробным изучением китайских ПИИ необходимо дать определение термину «прямые иностранные инвестиции». Согласно Международному валютному фонду, прямые иностранные инвестиции — это «инвестиции, которые отражают цель получения долгосрочного интереса субъекта-резидента одной страны в предприятии-резиденте другой страны».Устойчивый интерес подразумевает наличие долгосрочных отношений между прямым инвестором и (иностранным) предприятием и значительную степень влияния инвестора на управление предприятием ». [5] Степень влияния также называется эффективным голосом в руководстве и предлагается в качестве порогового значения в 10% от долевого участия. [6] Однако это не означает, что инвестор имеет абсолютный контроль, но именно этот востребованный элемент влияния и контроля отличает прямые инвестиции от портфельных.

ПИИ, отвечающие указанным выше условиям, могут представлять собой приобретение или слияние с компанией, создание нового предприятия, а также создание дочерней компании в другой стране, но не инвестиции в иностранные финансовые инструменты. [7]

Наконец, необходимо определить, какие потоки капитала между прямым инвестором и предприятием прямого инвестирования следует классифицировать как ПИИ. [8] В отношении ЮНКТАД это будет собственный капитал, реинвестирование доходов и предоставление долгосрочных и краткосрочных займов внутри компании, т.е.е. между материнскими и дочерними предприятиями.

3. Объем китайских ПИИ

Это было в 1979 году, когда китайская компания сделала первые внешние инвестиции, а именно Beijing Friendship Commercial Service Co., которая создала совместное предприятие с японским бизнесом в Токио. С тех пор Китай превратился в внешнего инвестора. Согласно Отчету о мировых инвестициях, на сегодняшний день более 7000 китайских предприятий инвестировали в 160 странах и регионах. [9] За последние десять лет темпы роста ПИИ в Китае составили 76.8% [10] , в результате чего ПИИ Китая превысили 35 миллиардов долларов США в 2003 году. Таким образом, по данным ЮНКТАД, Китай занимает пятое место после США, Германии, Великобритании и Франции. Этот факт показывает, что Китай превратился из страны, привлекающей крупные суммы прямых иностранных инвестиций из развитых стран, в крупную зарубежную инвестиционную державу. [11] Для многих развивающихся стран Китай даже занимает второе место после США. Более десяти стран даже называют Китай своим основным инвестором. [12]

В результате такого стремительного роста 12 китайских фирм в настоящее время входят в число 50 крупнейших ТНК мира по размеру иностранных активов. Шесть даже имели зарубежные активы на сумму более 2 миллиардов долларов США. [13]

Учитывая быстрое экономическое развитие страны и заинтересованность правительства в инвестировании за рубежом, что будет подробно объяснено позже, можно ожидать дальнейшего роста китайских ПИИ.

Китайские ПИИ в основном направляются в промышленную, сельскохозяйственную и третичную отрасли [14] сосредоточены в сфере услуг, обрабатывающей промышленности, сельскохозяйственной продукции и разработке ресурсов. [15]

Пункты назначения китайских ПИИ разбросаны по всему миру. По-прежнему около 60% всех прямых иностранных инвестиций поступает в другие азиатские страны, такие как Таиланд, Камбоджа или Сингапур. На втором месте находится Северная Америка, но Китай также инвестирует в Африку, Латинскую Америку и Европу. [16]

Львиная доля китайских внешних ПИИ направляется в Гонконг, Китай. Причину этого факта можно увидеть в возможности использовать Гонконг в качестве плацдарма для распространения инвестиций в другое место, [17] , хотя Гонконг в геокультурном отношении очень похож на Китай, что облегчает выход на зарубежные рынки.Вместе с Соединенными Штатами как вторым по величине получателем китайских ПИИ на Гонконг приходится почти
50% накопленной стоимости вывозимых инвестиций. [18] Несмотря на эту концентрацию, китайские ПИИ достигают все большего числа направлений.

Несмотря на эти впечатляющие цифры, зарубежные инвестиции Китая составляют лишь
0,15% от общего объема ПИИ в мире. Также соотношение поглощенных иностранных инвестиций и инвестиций в другие страны довольно низкое — 1: 0,09. Такое низкое число объясняется огромным объемом прямых иностранных инвестиций, которые все еще поступают в китайскую экономику.Для сравнения: в развитых странах соотношение обычно составляет около 1: 1,14. Это указывает на то, что Китай все еще находится на начальной стадии зарубежных инвестиций. [19]

4. Формы китайских ПИИ

Поскольку китайские ПИИ постоянно растут с каждым годом, интересно внимательнее присмотреться к различным формам, которые китайские инвесторы используют в своей стратегии выезда за границу. На данный момент их можно разделить на четыре различных типа.

Первая категория — это так называемые инвестиции с нуля. [20] Этот термин обозначает дочерние компании или совместные предприятия, находящиеся в полной собственности, которые китайские инвесторы создали на свои собственные деньги или деньги, предоставленные китайскими инвесторами или кредиторами. [21] Обычно такие инвестиции осуществляются в электронной, легкой и текстильной промышленности. Примером этого является компания Haier, которая учредила дочернюю компанию в США. [22]

Вторая категория китайских ПИИ — слияния и поглощения.Слияния и поглощения основываются на разных стратегических мотивах. Основные вопросы — это сохранение ресурсов, освоение новых рынков, стабилизация портфеля заказов и сокращение маркетинговых затрат. Примером первой является китайская нефтяная компания China National Offshore Oil Corp, которая осуществила слияния и поглощения с 68 нефтяными компаниями в 18 странах мира [23] . Поставщик автомобилей Wanxiang Group купил своего американского субподрядчика UAI, который ежегодно заказывал тормоза у Wanxiang за 25 миллионов долларов США.Это хороший пример слияний и поглощений с целью снижения затрат и стабилизации портфеля заказов. Наконец, приобретение зарубежных технологий — еще один повод для слияний и поглощений. Так китайская D’Long-Group купила производителя самолетов FairchildDornier после его банкротства в 2003 году. [24]

Третья категория китайских ПИИ — это инвестиции в исследования и разработки. Примером тому может служить компания Huawei Technologies, которая открыла 32 филиала за пределами Китая и владеет большим количеством патентов в нескольких развивающихся странах. [25]

Последняя категория — это стратегическое сотрудничество с международными компаниями, например, с объединением TCL и Thomson. Благодаря этому объединению TCL получила право продавать бренды и использовать сеть продаж и производственные мощности Thomson. [26]

Из этих форм ПИИ можно сделать вывод, что отток ПИИ из Китая разнообразен и возникает по разным причинам. Также китайцы используют почти все известные категории ПИИ, что свидетельствует о растущем опыте китайских инвесторов в инвестиционной деятельности за рубежом

[…]


[1] ср. Моррисон, Уэйн М. (2005): Экономические условия Китая, http://www.fas.org/sgp/crs/row/IB98014.pdf, 24.10.2005.

[2] ср. там же.

[3] ср. ЮНКТАД (2005 г.): Доклад о мировых инвестициях, 2005 г., http://unctad.org-wir05_fs_cn_en.pdf, 13.10.2005.

[4] ср. Моррисон, Уэйн М. (2005), 24.10.2005.

[5] Кант, Чандер (1996): Прямые иностранные инвестиции и бегство капитала, http: // www.princeton.edu/~ies/IES_Studies/S80.pdf, 24.10.2005.

[6] ср. ЮНКТАД (1997), Прямые иностранные инвестиции, http://www.unctad.org/Templates/Page.asp?intItemID=3146&lang=1, 13.10.2005.

[7] Хилл, Чарльз У.Л .: Международный бизнес, 5-е издание.

[8] ср. ЮНКТАД (1997), 13.10.2005.

[9] ср. ЮНКТАД (2005), 13.10.2005.

[10] ср. Лань, Синьчжэнь (без даты): Инвестирование за рубежом, http: // www.bjreview.com.cn/200432/Business-200432(A).htm, 12.10.2005.

[11] ср. Лань Синьчжэнь (2005 г.): Китайские предприятия поощряются к инвестициям за границу, http://www.chinatoday.com.cn/English/e2004/e200411/p24.htm, 10.10.2005.

[12] ср. там же.

[13] ср. ЮНКТАД (2003 г.): Китай: новый внешний инвестор ПИИ, http://www.unctad.org/Templates/webflyer.asp?docid=4295&intItemID=2261&lang=1, 11.10.2005.

[14] ср.Лань, Синьчжэнь (н.о.), 12.10.2005.

[15] ср. Ян Чжу (2005): Китайские иностранные инвестиции за рубежом и глобальная бизнес-стратегия, http://www.fri.fujitsu.com/en/erc/publications/report/no232.html, 09.10.2005.

[16] См. Приложение: «Отток ПИИ из Китая по регионам, кумулятивный 1979–2002 годы».

[17] ср. ЮНКТАД (2003), 08.10.2005.

[18] ср. Приложение: «Отток ПИИ из Китая, 30 основных направлений, кумулятивно за 1979–2002 годы».

[19] ср. Ян Чжу (2005), 09.10.2005.

[20] «Investitionen auf der grünen Wiese» aus Deutsche Botschaft Peking (2004): Die andere Richtung: China als Auslandsinvestor, http://www.deutschebotschaft-china.org/de/wirtschaft/info_zahlen/Chin_mtFDI. , 18.10.2005.

[21] ср. там же.

[22] ср. там же.

[23] ср. TradeBig.com (2005 г.): Китайская национальная оффшорная нефтяная компания, http: // www.7621.tradebig.com/, 25.10.2005.

[24] ср. Handelsblatt.de (2004): Erfolg der Chinesen in Deutschland steht noch aus, http://www.handelsblatt.com/pshb?fn=tt&sfn=go&id=814447, 25.10.2005.

[25] см. Deutsche Botschaft Peking, 18.10.2005.

[26] ср. там же.

перевод на китайский (мандаринский) 动机 ; (行动 的) 缘由 ; 目的 Почему она убила его? У нее нет мотива.为什么 她 会 杀害 他? 她 没有 动机。 Есть ли у него повод солгать о том, где он был? 他 有 必要 隐瞒 自己 去过 哪里 吗? Каков мотив (= причина) взрыва? 轰炸 的 动机 是 什么?

(引起) 运动 的 ; 发动 的 ; 原 动 的

(Перевод motive из Кембриджский англо-китайский (упрощенный) словарь © Cambridge University Press)

Примеры мотивов

мотив

Хотя желание не подразумевает любви, оно дает мотив любви.Я также хочу озвучить более позитивный мотив для этой книги. Их мнимая практическая цель предоставляет памфлетисту как мотив , так и пояснительную основу.Более того, почти во всех случаях такие покупки были вызваны не спекулятивным мотивом , а желанием передать наследство. Приток воды и метаболитов в вакуоль частично зависит от генерации протона с движущей силой через тонопласт.Каким бы ни был мотив , общее влияние системы плохое, поскольку в ней делается упор на оценку, а не на предмет. Когда кто-то что-то делает, мы можем спросить, что он на самом деле сделал; что он намеревался сделать; каков был его мотив .Другой и, возможно, более сильный мотив для создания регионального блока — это надежда на усиление позиций на коллективных переговорах. В результате наука, образование, искусство, технологии и институты общества зависят от его религиозных мотивов .Каждые мотивов , все причины, порождающие патриотизм, были собраны здесь без каких-либо холодных абстракций, которые были заменены современными поэтами. Повышение арендной платы было мотивом создания крупных хозяйств.Кроме того, удовольствие от получения обратной связи было названо «значительным» мотивом для участия многими респондентами. Наконец, поиск партнера по браку был мотивом для многих молодых слуг передвигаться и расширять свою социальную сеть.Неудовлетворенность в этом отношении была мотивом для смены работодателя, так же как сообщения о лучших условиях где-то в другом месте были фактором притяжения. Мы не должны оспаривать их мотивы, хотя мы не согласны с их аргументами.

Эти примеры взяты из корпусов и из источников в Интернете. Любые мнения в примерах не отражают мнение редакторов Cambridge Dictionary, Cambridge University Press или его лицензиаров.

Пример китайской Суперлиги — Университет Васэда

TY — JOUR

T1 — Мотивы спортивных зрителей в Китае

T2 — Пример китайской Суперлиги

AU — Wang, Chengcheng

AU — Мацуока, Хиротака

N1 — Авторские права издателя: Авторские права © 2015 Inderscience Enterprises Ltd.

PY — 2014

Y1 — 2014

N2 — Целью данного исследования было изучить мотивы зрителей китайского профессионального футбола, в частности Китайской Суперлиги (CSL). По результатам фокус-группы и всестороннего обзора литературы была разработана 12-мотивная шкала из 38 пунктов. Анкеты были розданы зрителям CSL в Шанхае. 333 пригодных для использования вопросника были разделены на две группы, и были проведены два подтверждающих факторных анализа для проверки шкалы.Наконец, была разработана шкала из 24 пунктов и 9 мотивов. Результаты показали, что спортивный интерес, достижения и общение были наиболее важными мотивами для зрителей CSL. Кроме того, зрители-мужчины больше интересовались футболом, чем зрители-женщины, посещали больше игр и были более склонны посещать игры в будущем. Как и в предыдущих исследованиях, женщины-зрители больше мотивировались отдельными игроками. Результаты множественной линейной регрессии показали, что достижение может объяснить 30.8% зависимой переменной от намерения посещения в будущем. Даются предложения и выводы для спортивных менеджеров и маркетологов.

AB — Целью данного исследования было изучить мотивы зрителей китайского профессионального футбола, в частности Китайской Суперлиги (CSL). По результатам фокус-группы и всестороннего обзора литературы была разработана 12-мотивная шкала из 38 пунктов. Анкеты были розданы зрителям CSL в Шанхае. 333 пригодных для использования вопросника были разделены на две группы, и были проведены два подтверждающих факторных анализа для проверки шкалы.Наконец, была разработана шкала из 24 пунктов и 9 мотивов. Результаты показали, что спортивный интерес, достижения и общение были наиболее важными мотивами для зрителей CSL. Кроме того, зрители-мужчины больше интересовались футболом, чем зрители-женщины, посещали больше игр и были более склонны посещать игры в будущем. Как и в предыдущих исследованиях, женщины-зрители больше мотивировались отдельными игроками. Результаты множественной линейной регрессии показали, что достижение может объяснить 30.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *